«Я убежден: ни один чиновник, которого с Сургутом ничего не связывает, не сделает для города ничего хорошего» // ВИДЕО, АУДИО, ТЕКСТ

СИА-ПРЕСС подводит итоги политического сезона. В пятницу, 21 июля, главный редактор siapress.ru Дмитрий Щеглов и издатель газеты «Новый Город» Тарас Самборский вспомнят и обсудят самые важные события в Сургуте за прошедшие полгода: кадровые перемены, историю с приватизацией коммунальных предприятий и локальные попытки власти навести порядок в городе.

СИА-ПРЕСС подводит итоги политического сезона. В пятницу, 21 июля, главный редактор siapress.ru Дмитрий Щеглов и издатель газеты «Новый Город» Тарас Самборский вспомнили и обсудили самые важные события в Сургуте за прошедшие полгода: кадровые перемены, историю с приватизацией коммунальных предприятий и локальные попытки власти навести порядок в городе.

Дмитрий Щеглов: Здравствуйте, уважаемые зрители, слушатели и читатели siapress.ru. Мы в нашей онлайн-студии и это проект «О чем говорят». Мы будем обсуждать все самое интересное, что происходило за последние месяцы в нашем городе. Обсуждать мы будем с Тарасом Самборским, издателем газеты «Новый Город». Привет, Тарас.

Т.С.: Привет. Здравствуйте всем.

Д.Щ.: Я, Дмитрий Щеглов, главный редактор портала siapress.ru. У нас сегодня будет три тематических блока для обсуждения. Первый будет касаться кадровых перемен в городской администрации, которые свершились за последнее время. Второй будет касаться скандальной истории, которая еще пока только обсуждается и назревает. Это возможное объединение. Возможное объединение и приватизация наших крупных коммунальных активов, там суммарно миллиарды рублей. Третье — это собственно немножко подведем итоги работы власти в сфере благоустройства. Ну, в принципе, попыток успешных, неуспешных, или каких-то находящихся в процессе по улучшению бытовой жизни нашего города. Начнем мы с кадров.

Т.С.: Я так понимаю, что все три темы — в русле обсуждения первого года новой администрации Сургута, так или иначе.

Д.Щ.: Да, не так давно исполнился год с момента назначения и выборов Вадима Николаевича Шувалова. Так или иначе, это начало прихода его команды в руководство администрации. Ну, собственно говоря, вот в этом и будем рассматривать движение: в процессе, в трендах, что сейчас происходит. А что происходит? Начнем с кадров. За последние месяцы у нас произошло следующее. Если там не брать какие-то мелочи, то у нас самые крупные кадровые перестановки. У нас уже устоялся архитектурно-строительный комплекс, потому что там заместителем главы по этому вопросу был Алексей Усов. Потом он переместился на должность заместителя директора департамента архитектуры и градостроительства, пришел новый зам Роман Меркулов, который сейчас курирует стройку и землю. Соответственно, Алексей Фокеев покинул должность директора департамента архитектуры и градостроительства, и его место занял Усов. То есть так там все устоялось, и теперь эта структура действует так, как она действует.

Второй блок — это образование, он самый важный. У нас Татьяна Николаевна Османкина покинула администрацию города. Она перешла фактически в ранг первого заместителя по социалке в Сургутский район к Андрею Трубецкому. А ее место заняла Анна Томазова. Это два самых, так скажем, заметных действия кадровых перемен в нашей администрации. Ну, вот что ты по этому поводу думаешь: про тенденции кадровой политики в нашей администрации и что там происходит?

Т.С.: Ну, Вадим Шувалов, как я понимаю, выполняет взятое на себя обязательство или данное ему обязательство по зачистки команды от прежних работников и формированию команды, которая призвана управлять Сургутской городской администрацией на некую, я так полагаю, краткосрочную и среднесрочную перспективу. Он эту работу провел достаточно интенсивно, я б даже сказал бесцеремонно, в общем, мы не наблюдали каких-то сентиментальных припадков у него при расставании с большинством заместителей, которые ему достались еще от Дмитрия Попова.

Д.Щ.: Ну, четверо из шести поменялись уже.

Т.С.: Да, и даже от Александра Леонидовича, по-моему. Но нет, Пелевин там.

Д.Щ.: Да, Пелевин на месте.

Т.С.: Лапин остался еще из администрации Сидорова. Работа была проделана технично, спокойно, цинично. Замена команды прошла в достаточно осязаемые сроки, но парадокс заключается в том, что, как я это чувствую, ликования общественности по данному поводу не наблюдается.

Д.Щ.: Знаешь, мне вспоминается фраза, которую я прочитал у кого-то из блогеров, в контексте Мединского, министерства культуры, но это похожая ситуация: «Ликование по поводу будущего увольнения Мединского стихнет, как только на его место будет назначен Хирург».

Т.С.: Да, я тоже где-то читал. Действительно, когда Дмитрия Попова справедливо критиковали за нерешительность в вопросах кадровой политики, на то были основания у общественности, потому что после определенного замедления при Александре Леонидовиче Сидорове в последние годы, люди хотели видеть новые лица в администрации. Новые, какие-то движения, процессы, и Попов в силу ряда обстоятельств, я думаю, прежде всего, каких-то своих личных качеств, может быть, личного воспитания, делал кадровые замены вокруг себя ну уж очень деликатно. Все-таки в политике предполагаются кадры, которые решают, как известно, все.

Д.Щ.: Ну, да, вплоть до того, что Дмитрий Валерьевич расформировывал целые департаменты, чтобы уволить чиновника.

Т.С.: Или чтобы наоборот, их не уволить, чтобы как-то все само там рассосалось, чтобы как будто это было не прямое увольнение. В этом плане Шувалов, несмотря на то, что он пришел к нам из более мягкой корпорации, чем Сургутнефтегаз (энергетики традиционно считаются более интеллигентными что ли, в вопросе взаимоотношения с подчиненными), Шувалов, да, он за год расчистил всю администрацию, привел новых людей, но почему я говорю, что это не вызывает особого восторга, более того, многие кадровые назначения Вадима Шувалова вызывают сложные чувства: от чувства недоумения, до чувства разочарования, потому что мы не видим, как мы и у Попова не видели, цельной кадровой политики, несмотря на то, что он всех там поменял. Мы не понимаем, зачем вот эти вот люди, с какой целью. Послужной список многих из них, при беглом прочтении, ни о чем не говорит — то есть читать их биографию забавно. Место работы — какое-то ЗАО, ПЦХ, ООО, ЗКХ, ДБХ, бум-бум-бум, бам-бам-бам, то есть этих слов в биографии нормального руководителя ты не встретишь. Но если ты возьмешь биографию чиновника, например, Новицкого или Браташова, там все: от Миннефтегазстроя до абсолютно серьезных позиций по кадровому движению соискателя. Понимаешь, кто к тебе пришел в качестве очередного городского руководителя. Тут намного все более странно. И поэтому складывается впечатление, что Шувалов оградил себя вот такими типами непонятными. Может, мы увидим развитие, прорыв, но то, что на уровне предварительного знакомства с так называемой новой сургутской командой происходит, мне лично и еще многим людям, с которыми я разговариваю, не дает основания — во всяком случае, на данном этапе — надеяться на то, что у людей есть цельное представление о каких-то задачах. Поэтому за скорость и технологию по замене управленцев, которых многих надо было давным-давно заменять, правда, я бы поставил Вадиму Николаевичу такую твердую пятерку, потому что он показал, что, да, увольнять людей можно, замену им найти можно. Он опроверг все расхожие тезисы о том, кто же будет работать. А вот за более содержательные параметры, характеристики тех людей, которых он принял на работу, я каких-то баллов положительных выставить не могу, потому что мне непонятно, кто эти все люди.

Д.Щ.: Ну, здесь я бы добавил, что эти вот новые люди, так или иначе, смена определенных кадровых позиций, она должна приводить к определенной смене политики. Это должно каким-то образом объясняться, декларироваться. Я случайно, практически, пересекался с такими чиновниками средней руки городской администрации, которые оказывались либо моими старыми знакомыми, либо старыми знакомыми моих друзей, родственников, и спрашивал, как там и что происходит, а они говорят, что они не понимают, что происходит вообще. То есть то, что я писал в своей статье об итогах года работы Вадима Николаевича, что не задекларирована какая-то четкая политика, цели и стратегии, хотя страшно произносить это слово в нашем городе, но, так или иначе, куда мы вообще движемся. Исходя из того, куда мы движемся, назначаются люди — я так себе, по крайней мере, пытаюсь представить. Если мы хотим сделать, чтобы у нас город был суперблагоустроенным, мы начинаем шустрить. Ага, вот тут, например, человек сидит в Благовещенске, он занимается благоустройством, ему там тесно, душно, плохо. Мы его оттуда выдергиваем, говорим: «На тебе карт-бланш».

Т.С.: Да, мы видим его послужной список, и из него нам понятно, что мы можем от этого человека ждать. Правильно?

Д.Щ.: Да, мы, соответственно, можем понимать, что же творится. Сейчас декларации о том, что делают эти люди, куда они двигаются, нет, рассказы о том, что это за люди, нет. Собственно говоря, вот Роман Меркулов, который уже пару месяцев как заместитель главы города. Ну, понятно, что к нам у некоторых представителей администрации какие-то предубеждения. Они не хотят его нам показывать, ну, ладно, без проблем. Его никому не показали, его никому не представили. У нас раньше как было, все предыдущие годы? Новый зам — это значит какая-то прессуха. То есть собираются все журналисты, представляют его.

Т.С.: Я уже высказывался как-то на этот счет, по-моему, в нашей прошлой передаче несколько месяцев назад. У меня ощущение, что в плане взаимодействия с обществом, информационной открытости, у нас какой-то аутичный вариант в администрации — то есть абсолютная закрытость. Запереться на все замки получается уже в прямом смысле, если брать историю с третьим этажом нашей мэрии. И молчать по любому поводу. Возможно, у главы города есть ощущения открытости из-за того, что.

Д.Щ.: Благодаря соцсетям.

Т.С.: Да, ну не он, я так понимаю, это обеспечивает его пресс-служба. Может быть, даже Вадим Николаевич не знает, что там от его имени пишется в этих соцсетях. Но это другой вопрос. Это прекрасно, современно, правда, он в этом подходе больше соответствует формату поведения Дмитрия Анатольевича Медведева и Дональда нашего, как говорится, всего Трампа. Просто вот президент страны не пользуется соцсетями, чтобы рассказывать там о своих достижениях.

Д.Щ.: Ну, здесь, конечно, в этом случае, имеется подмена содержания формой. То есть форма есть, а содержания нет.

Т.С.: Безусловно.

Д.Щ.: Там много интересных вещей, на самом деле, но мы об этом еще поговорим в третьей части нашего разговора. Поговорим о том, что на самом деле Вадим Николаевич — ну, точнее тот, кто является его аватаром — в этом случае рассказывает много интересных вещей: как они дороги инспектируют, как они заборы красят, как они детей с гаражей снимают, то есть это все понятно.

Т.С.: Вот, заканчивая эту часть, очень принципиально замечу. Об этом я недавно совсем подумал. Год — это гигантский срок, на самом деле. Я хочу напомнить, что в 1988 году, когда Леонид Рокецкий был назначен председателем Горисполкома Сургутского, при нем была команда чиновников. Ну, там Сидоров был у него замом по стройке, был Олег Саруханов зам по культуре, потом уже часть этих людей перетекла в будущую администрацию Александра Сидорова. Так вот, в 1988 году Рокецким была сформулирована задача по объединению города Сургута из разносортных, разбросанных ведомственных поселков, в единое средовое градостроительное, социальное, бытовое и культурное пространство. Ну, то есть сделать полноценный город. Задача по меркам даже того времени мало того, что она амбициозна, она очень тяжелая для исполнения, она требует гигантских интеллектуальных усилий, я уж молчу про финансовые ресурсы. И тем не менее уже ко второму, третьему году правления Сидорова, председателя горисполкома, когда он через два года после Рокецкого был назначен, где-то к середине 90-х годов эта задача была выполнена. Сегодня сложно представить себе, это за несколько лет власть сумела решить эту проблему. Это была действительно очень серьезная проблема. Сегодня мало кто поверит, что там, где улица Мира и Сургутнефтегазовские конторы стоят, у пионеров была игра «Зарница», там были лес и болота. Предположить, что нечто подобное осилит сегодняшняя власть, я просто не могу. Я полагаю, что интеллектуально для нее уже неподъемная задача просто нарисовать на карте города новый тротуар и его построить. Вот о чем мы говорим — возвращаясь к команде и тому, какие задачи команда ставит перед собой, и где мы имеем дело с реальным делом, а где с симулякром. В этом смысле, конечно, все кадровые изменения в нашей администрации немножко настораживают.

Д.Щ.: Еще маленький аспект этого вопроса, и будем дальше идти. Как думаешь, почему не случилось разрешение этого казуса Пелевина? Даже слухи ходят о том, что в округе требуют его уволить, но это какой-то очень крепкий кадр, который держится хорошо. При этом администрацию покинула Османкина. То есть если правда, что Шувалова попросили или потребовали заменить всю команду старую на новых людей, можно было бы убрать Пелевина и поставить Османкину — то, о чем говорилось в течение нескольких лет до этого. Тем не менее, Османкина ушла, а Пелевин остался. Как думаешь, это просто какое-то стечение обстоятельств?

Т.С.: Ну, первое, как я знаю, за Пелевина лично просил перед Шуваловым Александр Сидоров. Я не знаю, какая продолжительность, какой срок годности у этой договоренности. Второе, Османкина амбициозный чиновник, Османкина не дура. Ну, вообще, «чиновник не дурак», сегодня звучит как оксюморон. Поэтому у Османкиной неплохие интеллектуальные задатки, а будучи помноженными на ее амбициозность, ну, просто профессиональную амбициозность, это уже создает определенную неловкую ситуацию для любого первого руководителя, независимо от его фамилии. Мне представляется, что Татьяна Николаевна Османкина вообще давно думала не о должности директора департамента, а, как минимум, о должности заместителя по всему социально-культурному блоку.

Год назад ее фамилия всплывала в качестве возможного кандидата на должность главы города Сургута. Если это правда, то безусловно, любой глава города Сургута, кто бы им ни стал, зная об этой информации всегда будет относиться к подобному претенденту, пусть даже он очень гипотетический, с осторожностью. Поэтому для меня ничего удивительного в том, что Османкину выдавили из мэрии раньше, чем того же Пелевина, нету, потому что Османкина опаснее, она более деловая, она умеет брать на себя ответственность. Те же самые скандалы, которые сопровождали ее деятельность по реформе ступеней образования, тому подтверждение. Вот и все. Сейчас, уйдя туда, в район к Трубецкому, она просто сохранила свою чиновничью карьеру. Плюс ко всему, она формально поднялась по служебной лестнице, она заместитель, даже первый, даже если б она была первым заместителем в поселке Ульт-Ягун, ну, хорошо, в каком-нибудь другом районе покрупнее, чем поселок Ульт-Ягун, но поменьше, чем Сургутский район, это формально рост. Поэтому, я так понимаю, Османкина спокойно может, если ничего не произойдет, пересидеть эти все турбулентности. У нее или в районе может произойти дальнейший рост карьеры, или в городе Сургуте, а может и не только в городе Сургуте.

Д.Щ.: Ну, хорошо. Будем следить за этим процессом. Перейдем ко второй части.

Т.С.: Если Шувалов на место Пелевина, если отставка Александра Рудольфовича состоится, назначит очередного гостя из Московско-Костромского региона, то, конечно, говорить о качественности Сургутской администрации будет уже просто невозможно, потому что социальный и культурный блок, это очень, скажем так, специфическое направление. Стройку может возглавить варяг. Даже коммуналку, имущество, финансы, культуру, ну, если это, конечно, не.

Д.Щ.: Капков.

Т.С.: Да, не Капков, не Марат Гельман, но, маловероятно, что там будет какой-то результат.

Д.Щ.: Хорошо, давай будем двигаться к истории, которую и мы писали, и наши коллеги некоторые пишут о ситуации с сургутскими коммунальными системами. У нас, в руках города, есть гигантские активы — Гордовоканал, Городские тепловые сети, РКЦ ЖКХ, через которую проходят, прокачиваются миллиарды рублей в виде воды, тепла, прямых денег. Информация, о которой писали мы, что, возможно, нужна некая спецоперация по слиянию некоторых из этих коммунальных предприятий и их продажу куда-нибудь, кому-нибудь вполне заинтересованных лицам, совершенно конкретно, из конкретных бизнес-структур, она имеет под собой основания. Что ты думаешь по поводу того, что кто-то может прийти и, собственно говоря, взять в свои руки коммунальные активы нашего города, которые составляют миллиарды рублей?

Т.С.: Ну, первое — стремительная смена управленцев городской администрации, которая началась с выдавливания Дмитрия Попова за поле административных процессов. После его отставки и прихода сюда, под крыло местного Вадима Шувалова, человека, который здесь более 30 лет живет. Приход под его крыло иногородних менеджеров, мало знакомых нашей общественности, свидетельствует, безусловно, о том, что, возможно, наличие неких бизнес-интересов этой группы присутствуют, это нельзя исключать. Честно говоря, мне трудно представить, что человек, который делает карьеру в Москве, даже в той же Костроме на уровне областных структур, как-то заинтересован попасть в город Сургут на должность заместителя главы администрации. Я не очень верю в то, что людей может привлекать подобные карьерные перспективы.

Д.Щ.: Но может быть в Костроме у тебя, условно говоря, бюджет один, даже когда ты в области, а когда ты приходишь в Сургут, у тебя бюджет уже другой.

Т.С.: Нет, в чиновничьей среде есть одно очень простое правило: «Вниз, если тебя не гонят специально, ты не идешь». Мы только что говорили про Османкину. По факту, район ниже, чем город, это восприятие чиновничьей средой разных позиций, а в трудовой книжке и в резюме — рост, безусловно. Вот этот рост, формальный, он дает основания для последующего какого-то роста, в следующем этапе чиновничьей жизни, поэтому, если ты работаешь на уровне областном, региональном, то, каким бы прекрасным город Сургут ни был, с формальной чиновничьей точки зрения, это понижение. Заинтересовать может только финансовая составляющая. Это дает мне основания полагать, что, конечно же, часть команды нынешней администрации преследует здесь определенный бизнес-интерес. Плохо это или хорошо — это другой разговор. В общем-то, современный чиновник, не только российский, но и в мире, так или иначе связан с бизнес-интересами, с бизнес-корпорациями, с лоббированием экономических процессов. Здесь весь вопрос в прозрачности этих процессов, в логичности и в восприятии этих процессов общественностью.

Я думаю, что сургутская общественность, процессы, связанные с возможной приватизации ГТС, Горводоканала и еще нескольких муниципальных предприятий, не понимает. Эти процессы, несмотря на то, что слухи о них идут в кулуарах, среди специалистов, в недрах градообразующих компаний и прежде всего Сургутнефтегаза, в недрах городской думы. Слухи о них идут очень обширно, они не прекращаются, а только усиливаются. Это подтверждает возможность наличия подобного рода интереса.

Здесь надо разбирать, чего хотят — если это правда — люди, которые формально занимают чиновничьи кресла, а по факту — готовят некие бизнес-схемы, в том числе это может быть и приватизация. Главная опасность, которую высказывают городские депутаты, часть общественности, эксперты вопросов коммунального хозяйства, заключается в том, что подобные предприятия, как ГТС, Горводоканал, прежде всего эти, потому что Горэнерго… Ну, скажем так, что Горэнерго — стиральная машина, это общеизвестный случай. Горсвет, я прошу прощения и многие знающие люди, специалисты рекламного бизнеса, много лет критикуют наличие вот этой конторы только за то, что она живет на деньги, которые получает из бюджета, благодаря связке с определенными чиновниками. Город Сургут прекрасно обойдется без Горсвета, потому что рекламный бизнес частный, он вполне конкурентный, он может все эти функции прекрасно выполнять, это известно. РКЦ — это не банк. РКЦ — это то место, в котором деньги пришли и ушли, там ноль на балансе, он ничего не стоит, более того, платежи за коммунальные услуги сегодня уходят в интернет. Пройдет два-три года, и окошек с тетушкой, которая принимает твои деньги, не будет существовать.

Д.Щ.: Ну, потоки останутся.

Т.С.: Не останутся. Я вчера познакомился с производителями и внедрителями системы, она федеральная, которая просто забирает платежи РКЦ на себя. То есть ты делаешь в своем мобильном телефоне платежку, она ушла, и это даже не надо администрировать, то есть, нет call-центра, нет офиса, деньги уходят абсолютно электронным способом. Мир меняется стремительно, то есть борьба РКЦ, как за якобы денежный мешок, это очень смешной, архаичный случай. Он просто выдает в тех людях, которые этим процессом занимаются, несколько старомодное представление о том, как устроена сегодня в том числе и эта часть экономики.

Так вот, вернемся к ГТС и Горводоканалу. В чем претензия сургутской общественности к любым соискателям на звание инвестора этих предприятий. Следующее — никто не стал бы драться за ГТС и Горводоканал, если б это были убитые конторы, которых полно в нашей стране.

Я не знаю, какие в Костроме ГТСы и Горводоканалы, но допускаю, что они в худшем состоянии, нежели в городе Сургуте. Сургутская система коммунального жизнеобеспечения одна из лучших в стране, заслуга в этом, опять же вернемся к истории 20-летней давности, администрации Александра Сидорова, которая инвестировала гигантские деньги в полную модернизацию и строительство новых сетей: тепловых, водоводов, электрических и т. д. Это все было сделано. Запас прочности у коммунальной системы, ну, грубо говоря, у труб и котельных в Сургуте, очень высокий. Т. е. речь идет о том, что, как минимум два десятка лет, по большому счету, заботиться о серьезной модернизации не стоит, а вот о развитии и вводе новых мощностей — да, это другой разговор. Но трубы были перекопаны, переложены, сделаны современные системы водоподготовки и так далее. Все это известно, в этом смысле актив этот приятный, потому что в него не надо много инвестировать новых денег. Ты не покупаешь развалюху, в которую надо вложить новые миллиарды и ждать много лет, когда это отобьется.

Поэтому интерес любой экономической группы, которая занимается подобным бизнесом, к таким предприятиям понятен и, может быть, он даже оправдан, и здесь мы подходим к главному: есть ли сегодня на горизонте нашем хоть какой-то инвестор, который гласно объявляет совершенно понятную, разумную, честную, максимальную цену за выкуп этих предприятий. Ну, например, ГТС стоит, я не знаю, пусть будет 10 миллиардов рублей, вот его цена. Экспертные оценки честно посчитали и инвестор говорит: «Я у вас выкупаю за 10 миллиардов рублей, плюс, я подписываю с администрацией Сургута меморандум на ближайшие, например, 20 лет, в котором очень четко прописывается политика тарификации, политика по сохранению рабочих мест», что очень важно, потому что два предприятия дают большое количество местных рабочих мест, причем дают высококвалифицированным кадрам. Это очень важно с точки зрения структуры рабочей силы в местной экономике, это не торговое рабочее место. Ну, и так далее, все это прописывается.

Естественно, что в этом меморандуме прописывается политика по инвестициям в основные средства, по развитию и т. д. Я уверен, что если бы реально появился подобный инвестор, который предстал бы перед городскими депутатами, Сургутнефтегазом, как перед обладателем контрольного пакета города Сургута. Он объявил бы открыто о своем намерении купить это предприятие и избавить бюджет и городскую власть от забот по его содержанию, по его менеджменту, скажем так, потому что содержать оно себя само умеет, то в течение нескольких лет подобная приватизация могла бы случиться. Ничего тут нет страшного, потому что в Тюмени приватизирован коммунальный сектор. И мы знаем операторов бизнеса, которые занимаются инвестированием муниципальной сети, покупкой муниципальных и коммунальных предприятий, выводом их на другой уровень окупаемых бизнесов. У Потанина есть такая структура. Никакой проблемы.

Возвращаемся к тому, с чего мы начали. Кто все же, возможно, бенефициар этого процесса. Когда ты начинаешь разбираться, то понимаешь, что это все немножко странно, немножко непонятно, как-то ни общественности, ни средствам массовой информации, ни депутатам не объясняется, что может произойти в результате подобной приватизации. Не происходит ли сейчас понижение стоимости этих активов искусственно, подвод их под убыточное состояние для того, чтобы в один прекрасный день некто на белом коне сказал, что спасет этот город от этих страшных убытков.

Д.Щ.: Я тебе больше скажу, здесь как в известной притче про мальчика пастушка, который кричал: «Волки, волки». Ситуация как раз такая, что администрация города уже создала такой реноме, в течение нескольких лет работы, причем, может быть, это даже не касается нынешних чиновников. Может быть, они на самом деле, как ты говоришь, в белом. Они прекрасные люди, прекрасные профессионалы, и хотят сделать только лучше городу, но когда только начался разговор в городской думе о том, чтобы акционировать — речь не идет о приватизации — муниципальный рынок и хлебозавод для того, чтобы просто наладить их внутренние процессы, чтобы они немножко освободились от связывающих их жутких законов, которые касаются муниципальных предприятий, депутаты просто уперлись руками и ногами и сказали: «Нет, нет, нет и нет, потому что мы знаем, что будет дальше». Они не знают, что будет дальше. Но депутаты, зная то, как у нас будет происходить дела с этим процессом, просто не хотят отдавать, даже не принципиально — ну, понятно, что хлебозавод штука важная, но это не то, что составляет 100% выживаемости нашего города.

Т.С.: Да нет, хлебозавод — это не штука, которая приносит какие-то серьезные доходы своим владельцам.

Д.Щ.: Да, ну, то есть, мне кажется, что если начнется, ну, или хотя бы заикнется администрация о том, что подумаем над тем, чтобы акционировать ГТС, то это все, будет точно такая же реакция, только в пять раз сильнее, и будет в пять раз больше сказано слово «нет».

Т.С.: Ну, поэтому, видимо, чиновники пошли с другого бока, и начали разговор о том, чтобы объединить.

Д.Щ.: Они убыточны.

Т.С.: Нет. Или уже говорят, что убыточно?

Д.Щ.: Нет.

Т.С.: Нет, нельзя сделать так, что в такие короткие сроки является ГТС. Просто ГТС сложный в производстве. Насколько я помню, всегда менеджеры ГТС кричали, особенно Сергей Переладов, бывший директор ГТС, что они несут убытки, что им тяжело жить, что они концы с концами сводят, что вообще никаких мощностей нет, никаких присоединений мы не даем, никакого тепла в городе нет. Такая была политика по искусственной истеризации всех процессов, связанных с ГТС, чтобы на самом деле максимизировать прибыль. Вот такой хитрый ход. Вот господин Юркин, напротив, очень быстренько от этой политики отказался, и сегодня проблемы с подключением к теплоносителю в Сургуте просто не существует. Опять же, еще несколько лет назад это была страшная проблема, люди не могли сдать в эксплуатацию дом, тем более микрорайон. Почему Сторожук вообще начал свои микрорайоны — ну, свои квартиры и дома делать на электрическом обогреве — он просто плюнул и сказал: «Ну, как у вас нет тепла? У вас ГРЭСовская вода течет бесплатно по трубам, у вас это, это и это. Нет тепла?» Я помню это просто хорошо, потому что мы также это здание, как раз когда достраивали, пытались подсоединить, то это все было по каким то блатам, звонкам, то есть это был искусственный дефицит.

Сейчас совершенно спокойно предприятие работает, то же самое касается Горводоканала. Это сложное производство, но это жизнеобеспечение, то есть тепло в северном городе, вода, канализация и электричество нужны будут всегда. Это ясно. Это винтик, на котором ты сидишь и зарабатываешь деньги, поэтому драка какая-то будет. Не берем чиновников, давай поговорим, например, о качественном состоянии городской думы. Если бы городская дума взялась просто разработать некий регламент приватизации стратегически важных, а может и всех муниципальных предприятий, то есть программа приватизации, которая была просто внятно прописана, наверно, было бы сейчас легче тем же депутатам вести диалог с чиновниками. Одно дело — приватизировать агентство воздушных сообщений, хотя практика показывает, что не так легко им это удалось. Одно дело — приватизировать какое-то имущество, другое дело — приватизировать огромное производство.

Просто ГТС — это не просто завод, это завод по изготовлению тепла. Это все надо продумать, нанимать экспертов, брать опыт той же Тюмени, где, еще раз говорю, было более десяти лет назад все сделано, и прекрасно город живет. И тарифы у них там как раз держат на приемлемом уровне, никто не кричит, что украли, утащили куда-то. Это вот так.

Д.Щ.: Ну, здесь мне видится еще один аспект этого всего процесса, тоже будем сдерживать эту тематику. Если проводить действительно приватизацию этих активов, может, она действительно, как ты говорил и вчера на планерке, и сегодня, она не страшная. Действительно, если будет приватизирован ГТС, Горводоканал, то это не означает, что кто-то возьмет у нас всю воду отключит по всему городу, ну, или задерет там тарифы до какого-то заоблачного уровня, и все. Такого, конечно же, не будет, но для того, что бы это сделать, нужно провести огромную, открытую работу — вот, что важно. Как ты говорил, что пришел инвестор, но чтобы это была прямо презентация перед всем городом. Многократно долбить и рассказывать, что все нормально, что все будет хорошо, не бойтесь и т. д.

Т.С.: Она занимает годы. Я просто разговаривал с несколькими специалистами в коммунальной сфере, муниципальном управлении, с людьми, которые этими процессами занимались. Они говорят, что если бы они занимались, то они бы так и сделали. Сначала пришли в думу, прошли бы публичные слушания, объявили бы программу, предоставили расчеты и сроки, они бы показали, как город получил бы физическую выгоду от сделки. Ничего сложного. В стране подобные приватизационные сделки исчисляются десятками, технология отработана. Здесь же мы видим абсолютно какой-то формат 90-х годов.

Д.Щ.: Я говорил к тому, что если проводить такую приватизацию — а она, мне кажется, возможна, если без уголовных дел, без скандалов, — то администрации города сейчас нужно просто на 180 градусов развернуть всю свою политику. Почему-то мне не верится, что так все случится.

Т.С.: Нет, люди, видимо, апологеты всех этих московских примочек, типа: «Вы все перхоть, вы все быдло (что значит провинциальные). Мы знаем сами, как нужно работать, пошли все нафиг». Но надо понимать, что каким бы ни был наш Сургут провинциальным — хотя это далеко не так, ведь у Сургута есть все шансы считаться нормальным, современным, динамичным городом, — дистанция должна быть нормальной. Это город, это муниципалитет, это даже не субъект федерации. В физическом контакте с избирателем, населением, с гражданином любым нет ничего страшного. Вообще-то это норма, когда все чиновники первого уровня ходят ногами по тротуару, а не ездят в своих машинах по городу.

Д.Щ.: Да, блин, сам Собянин ходит и с людьми разговаривает по поводу реновации.

Т.С.: Допустим. Все же это не тот пример, потому что Собянин давно уже не ходит сам, тем более без охраны, но хорошо. Возможно, что это даже постановочные вещи. Возьмем другие примеры, ведь их полно, когда мэры городов и их замы нормально передвигаются по городу своими двумя. Они знают город изнутри, а не из окна автомобиля. Это немножко разные вещи, когда ты говоришь, что администрация должна развернуться, ты абсолютно прав, вот этот вот год показал, что нынешняя администрация совершенно не учитывает наличие общественного мнения. Не во всех вопросах, потому что Шувалов в вопросе того же Дома пионеров вроде бы принял позицию общественности, хотя я не очень верю, что этот Дом пионеров будет достроен, честно говоря.

Д.Щ.: Хорошо, давай перейдем как раз к этой части нашего разговора, а именно о том, какие успехи в сфере улучшения жизни города за последний год были проведены. Здесь есть такая штука, когда в конце зимы это только презентовалась, говорилось о том, что у нас будет суперкрутой проект благоустройства, и он станет шаблоном, который позволит сделать городу качественный рывок. Он касался того, чтобы благоустроить часть города, а именно улицы Университетской, в сторону Тюменьэнерго. К сожалению, я могу констатировать, что из этого получился ровно ноль. Действительно, проект обсуждался, но когда его формировали, говорили, что будет выглядеть он вот так, где много будет делаться. В итоге говорили, мол, да ладно, тут этого не будет, тут заморачиваться не будем, как бы им особо париться не хочется. В итоге, у них получилось ровным счетом вот так (показывает руками), то есть масштабы снизились. То есть, где-то там перекладут тротуары, где-то сделают больше парковку, перекрасят заборчики. К сожалению, тот проект уже точно не удался. На самом деле, если уж так обобщить, то у нас все благоустройство города сейчас свелось к заборчикам.

Т.С.: К перекрашиванию заборчиков.

Д.Щ.: У нас были розовые заборчики, теперь становятся зелеными, хотя они где-то становятся и ядовито-фиолетовыми, где-то они становятся синими.

Т.С.: Ну, у кого какие тяжелые детские воспоминания, кто в каких коммуналках жил. Я могу показаться некорректным, неделикатным, каким-то шовинистом, но я не верю, что жители из других городов, которых вообще ровным счетом ничего не связывает с Сургутом, будут как-то заботится о нем. Я просто уверен, что они никак не будут заботиться о нем от души. Все, что касается регламента, формально, на отвяжись будет делаться. Все, что требует от них какого-то душевного напряжения, интеллектуального напряжения, какого-то просто человеческого отношения к той земле, которая их приняла, этого не будет. Это моя просто убежденная позиция. Ни одного пришлого человека, который находился в руководстве города Сургута, я не могу вспомнить, чьи результаты деятельности повлияли на изменение нашего города. Это просто было отбывание номера, просиживание штанов и — безусловно, это святое — занятие своими делами. Не будут москвичи, костромичи, уж простите за упоминание этих двух городов, но пока это две кузницы сургутских кадров.

Д.Щ.: Мегионцы те же.

Т.С.: Да, также мегионцы не будут ничего делать. Просто у меня ощущение, что они приходят на большую и хорошую, хорошо удобренную ранее поляну, на которой они просто пасутся. Все это говорение о том, что наша администрация озвучивает какие-то прожекты, как она будет улучшать город, этого не произойдет. За год, на самом деле, можно было сделать многое в Сургуте. За год можно было решить проблему остановочных павильонов.

Д.Щ.: Будут покупать теплые остановки.

Т.С.: Хорошо, раз десятый мы слышим, что они будут покупать, по-моему, это уже третья администрация говорит. Я говорю о том, что решается в короткие сроки. Я не очень понимаю, зачем покупать новые остановки одной рукой, а другой бороться с предпринимателями, которые уже держат хорошие павильоны и делают это за частный счет. Я этого не понимаю. За год можно было решить проблему организации, концепции, хотя бы на уровне программ организации парковочных пространств и системы движения внутри кварталов. Об этом мы уже говорим сколько, только в нашей передаче, я не знаю, мы говорим уже несколько лет. За год это разрабатывается. За год можно было решить проблему с киосками. Вообще, это делается за два дня, а точнее за два часа, когда господин Якушев много лет назад собрал всех застройщиков в кабинете, и сказал, что это не наша тема. Он сказал, что они будут расчищать Тюмень от этого. И просто потом эта политика была жестко проведена. Есть несколько направлений, которые за год решаются элементарно. А я помню свою статью годичной давности, она называлась, про мифы что-то.

Д.Щ.: «Приоритеты как мифы».

Т.С.: Да, «Приоритеты как мифы», а и еще у меня была статья про дырку в заборе. И эта дырка в заборе, после нескольких публикаций, все еще не рассосалась, вот и вся характеристика. Сегодня город Сургут, это тоже можно за год решить, зарос просто зарослями травы. Просто весь. Любой двор, любой квартал в полных зарослях травы.

Д.Щ.: Мы как раз об этом писали год назад. Тогда ее подкосили, а сейчас, кажется, что совсем забросили.

Т.С.: Сейчас они скажут, что это деньги управляющей компании, мы не можем на них повлиять. А я говорю, что жесткое управление городскими процессами вот в этих вопросах возможно. Это не самодурство, это не бред какой-то, а просто жесткое управление. Когда заинтересованный человек действительно занимается городом. Это как Вячеслав Новицкий, у которого два раза в неделю рабочий день начинался в 5 утра. Он без всяких твиттеров, без всяких камер, без журналистов вокруг, ходил по люкам, коммуналкам, канализационным колодцам, котельным. А в 8 утра у него было совещание на основании увиденного. А уже на следующие сутки к нему приходили с отчетами. Дисциплина была такая, что летали даже головы. Не надо мне говорить, что это недемократично. Это было демократичным, потому что ты выстраиваешь систему управления. Чтобы добиться результатов, ты будешь добиваться. Вот и все. А если ты не хочешь результатов, то ты будешь создавать симулякры сплошные. Ты будешь жить в блаженном мире, где все прекрасно, город живет, все, что нужно, по трубам течет. «А че вы еще от нас хотите?» И параллельно мы будем заниматься приватизацией в коммунальной сфере. Я лично вижу процесс так. То есть это не очень высокие требования к местной власти? И наша местная власть не самая худшая, ты говоришь, что-то было сделано за год.

Д.Щ.: Не, у нас там сносятся какие-то ларьки, другое дело, сколько вырастает в другом месте в тот же момент.

Т.С.: Я знаешь, чего не могу понять: где у нас порой сносились ларьки, асфальтировались дырки в дорогах, постригли, я не знаю, два метра газона, тогда прежние чиновники не справляли с этими легчайшими задачами что ли? Тогда зачем к нам привезли целый вагон иногородних чуваков, если ничего не происходит? То есть никакого движения вперед. Ничего нет. Ходили бы они в своих городах дальше, нас и так устраивали наши прежние чиновники. Так?

Д.Щ.: Да, так.

Т.С.: Пожелаем Вадиму Николаевичу прорыва во второй год его главенства в городе Сургуте. И будем ждать, когда, как и в былые времена, Сургут будет звучать на федеральных каналах как один из лучших городов.

Д.Щ.: Будем рассчитывать, что Вадим Николаевич придет в эту студию и расскажет нам, как же он видит процесс достижения результатов. А наше время подошло к концу, мы с вами прощаемся. Это видео вы можете посмотреть на нашем канале на YouTube. Мы также разделим его на части, чтобы было удобнее смотреть. Мы с вами прощаемся. До свидания.