Рецензии на книгу « На стороне ребенка » Франсуаза Дольто

Не соглашусь с отзывами, что эта книга нужна в каждом доме. Как мама, прочитавшая много литературы по психологии детей и как их растить, а не воспитывать, могу сказать, что есть много российских авторов, которые пишут системно, понятно, интересно. Здесь же сборник статей и мыслей разных лет под одной обложкой. Если вы читали Петрановскую и Мурашову, то эта книга вряд ли откроет что-то новое. Мало того, многие вещи уже просто устарели, и воспринимаются только с исторической точки зрения. В наше время уже все, как здесь писалось, адекватные мамы знают, что с младенцем надо разговаривать. А во времена Дольто дети были как стулья, и она первая стала практиковать с ними общаться под неодобрительные взгляды коллег и врачей. Ну зачем это современным родителям? Я эту книгу читала, чтобы понять, почему французские родители так ее любят и ценят. Она первая сказала, что ребенка надо кормить не каждый три часа, как во Франции рекомендовали врачи, а по требованию, и что заканчивать грудное вскармливание в 4 месяца – этот нонсенс, хотя в то время франц врачи именно так и рекомендовали. В то время Дольто стала революционеркой. Но сейчас многое из этого уже нами и так используется. Ничего нового для себя из этой книги я не почерпнула. Так что можно не тратить деньги. Эта книга явно не обязательна в библиотеке.

Книга безусловно полезная. Но написана она непростым языком, используется много профессиональных терминов. Перевод тоже, на мой взгляд, далеко не лучший. Так что я бы рекомендовала ее тем, для кого это не первая книга по детской психологии и кто представляет себе, что такое психоанализ.

Данную книгу необходимо рекомендовать всем адекватным будущим мамам, когда они становятся на учет к гинекологу. Повторяю-адекватным)

Любопытная, странная, жесткая, спорная, может, потому и живая, книга Ф.Д. Например, она уверена, что аутизм - не врождённое заболевание. Это ВСЕГДА результат травмы первых дней жизни или травмы, случившейся в период 4-10 мес. "С этим двойным заточением — домашним и школьным — про¬странство, отведенное городским детям, все больше и больше су¬жалось. Да и то, что оставалось, находилось под замком, было обставлено множеством правил и запретов. Безопасность, надежность! Эти слова не сходят с языка у всех родителей, которые приводят к нам детей с нарушениями и «не желающих учиться». Все родители — будь то служащие или те, кто хотели бы ими быть — в ответ на мой вопрос «А зачем им (их детям) учиться?» — говорят: «Чтобы иметь хорошую работу!» — Такую же хорошую, как у вас? — Ну, как вам сказать. — А вы любите вашу работу? — Не то что люблю, но она надежная! Итак, мы желаем для наших детей чего-то надежного. Пусть так. Но ради чего эта надежность и безопасность. Если платой за безопасность оказываются отказ от воображения, от креативности, от свободы, то, полагаю, что, хоть безопасность и относится к первоочередным потребностям, ее не должно быть слишком много. Переизбыток безопасности подсекает тягу к риску, которая необходима человеку, чтобы чувствовать себя «живым», «значительным». А тот взрослый, который до такой степени помешан на безопасности, что начисто утратил воображение, — как знать, не был ли он когда-то малышом, которому с первых годов, с. первых дней жизни мучительно недоставало этой самой безопасности?" "4000 ЛЕТ ШКОЛЬНОЙ КОМЕДИИ Чем больше становилось школ, тем окончательное ребенок превращался в узника. По дороге в школу деревенские жители сохраняли известную свободу инициативы, встречали разных людей, придумывали себе ниши и игры. Теперь их всех собирают вместе и лишают контакта с природой и с жизнью взрослых людей. Путь в школу превращается в автобус, везущий от дверей до дверей. Уже нельзя пойти более длинным путем, и не бывает никаких встреч по дороге. Матери приезжают за своими малышами на машине, или их, как заказные бандероли, развозит специальный автобус. Ребенок приравнен к пакету, ему некогда наблюдать, некогда глазеть по сторонам." "Итак, весь день ребенок заперт в школе, и дома он тоже оказывается взаперти. А бывает и наоборот если семья живет в тесноте, мать сама посылает ребенка на улицу, чтобы дома было тише. Сколько детей в больших городах не знают, куда себя деть после уроков! У одних никого нет дома, другие не слишком-то нужны своим домашним, а у чрезмерно опекаемого ребенка нет ни малейшего желания возвращаться домой сразу после школы." "В общеобразовательных коллежах, вроде коллежа Пайерона, разбитых на секции, с галереями, нависающими одна над другой, во время перемен закрыты не только классы, но и коридоры Все должны находиться во дворе Точь-в-точь тюремный двор в часы прогулок заключенных. Дети это чувствуют, им неприятно." "Вернувшись домой, школьник прилипает к телевизору. И это всех устраивает. Поскольку он загипнотизирован происходящим на экране, он, по крайней мере, никому не мешает. Экран — это окно, которое выходит во внешний мир, лежащий вне того замкнутого пространства, где его держат взаперти. Но эта пасть, извергающая мешанину образов и сведений, может непоправимо травмировать ре¬бенка, которому никто ничего толком не объясняет, потому что всем некогда. Он подвергается массированной бомбардировке, он не производит никакого отбора, а родителям некогда помочь ему в этом." "Заточение в четырех стенах лицемерно воспроизводит идею жизни в тюрьме. Неограниченная власть взрослых, с помощью которой они сужают цивилизацию ребенка, есть бессознательный расизм взрослого по отношению к расе детей." Ф.Д. драматизирует? Ничуть! Откуда берутся дети-правонарушители или дебилы? Они или получили травму в раннем возрасте, или генетически наделены такими потребностями и желаниями, что их личность не вмещается в установленные рамки. Тогда они и начинают хитрить, обманывать, и от них так или иначе избавляются. или они сами избавляются от рутины и принуждения, отправляясь на поиски приключений. Всегда были войны, на которые можно было пойти наемниками, рискнуть жизнью. Можно было уплыть на корабле в какие-нибудь неведомые страны и т. д. Если бы не было приватизации, не было бы, может быть, и великих путешественников, эмигрантов, уезжавших в Новый Свет. Сегодня мы живем в совсем другом обществе, границы которого закрыты. Куда деваться тем, кому не подходит кодекс обязательной безопасности? " Выращивание детей в неволе, воспитание в тесных рамках — это новая язва так называемого цивилизованного общества." Оберегая» детей от переживания смерти, их, по существу, лишают возможности переживать и проявлять свое отношение к умершему, совершить ритуал прощания — то есть отвести умершему иное, новое место в своей картине жизни. Нередко, это становится источником глубоких невротических проблем у ребенка." И так далее.