ЗдоровьеПищевые расстройства: К чему может привести одержимость здоровым питанием

Многих из нас временами одолевает чрезмерное беспокойство по поводу того, чтó мы едим. Кто-то регулярно выковыривает желтки из сваренных на завтрак яиц, кто-то решает полностью отказаться от продуктов, содержащих сахар, а кто-то уверен, что животные жиры способны вызвать все болезни сразу. Конечно, каждый вправе решать, что лучше для его тела, но порой подобная озабоченность перерастает в паранойю, когда самый безобидный перекус предваряет скрупулёзное изучение того, насколько полезна для здоровья каждая его составляющая.

Такое расстройство пищевого поведения называют орторексией — навязчивым стремлением к здоровому и правильному питанию, которое приводит к существенным ограничениям в выборе продуктов. Эта тревожность зачастую касается не только состава пищи, но и способа её приготовления и даже используемых материалов: например, разделочная доска должна быть только из дерева, а кастрюля — исключительно с керамическим покрытием.

Термин «орторексия» впервые употребил в 1997 году врач Стивен Брэтмен. Сам он долгое время был приверженцем идеи здорового питания, успел побывать членом экокомунны и вегетарианцем, пробовал употреблять в пищу лишь свежесорванные овощи и фрукты и даже пережёвывал каждый кусочек по 50 раз. Постепенно Брэтмен стал замечать, что все эти ограничения сделали его жизнь скучной, и в конце концов осознал, что его озабоченность здоровой пищей приобрела маниакальную форму.

По данным статистики, излишняя обеспокоенность рационом часто сопровождается изнуряющими спортивными нагрузками на грани возможностей организма. Как и в фитнес-буме, в тотальном увлечении правильным питанием есть немало плюсов. Тем не менее настораживает тот факт, что упоминание о съеденном эклере зачастую звучит как признание в совершённом преступлении. Мы расспросили психолога и диетолога о том, где проходит граница между здоровым стремлением к сбалансированному рациону и расстройством пищевого поведения, и узнали, как оградить себя от тревожности по поводу еды.

Ирина Лопатухина

Клинический психолог, гештальт-терапевт Французского института гештальт-терапии, асс. тренер МГИ, автор книг и статей по терапии нарушений пищевого поведения

Люди сегодня не на шутку озабочены едой, и всё чаще можно услышать термин «food anxiety», которым определяется так называемая тревога питания. Психологи связывают этот новый вид тревоги с переполненным тревогами полем жизни современного человека: экономические кризисы, военные противостояния, материальная нестабильность жизни. В частности, тревоги много и в России — начиная с кризиса власти и изменения экономического порядка в 90-х. В такие времена ломается устойчивость мироощущения человека, и начинается зачастую мучительный поиск ответов на вопросы: «Кто я?», «Как я живу?», «Зачем я живу?», «Во что я верю?».

Тревога возникает тогда, когда подъём витальной энергии никак не находит адекватную ситуации и ощущению себя форму самовыражения, например в ясном и понятном человеку чувстве, мысли, действии. И тогда, чтобы избежать мучительной неопределённости своего эмоционально-физического состояния, тревога «привязывается» к чему-то вполне определённому, известному, например к тому, что можно «взвесить», а именно к еде.

Сейчас мы все в той или иной степени помешаны на культе тела: хотим быть худыми, подкачанными, молодыми. Но вот в чем парадокс: при таком пристальном внимании к сантиметрам и килограммам современного человека редко встречается чувствительность к своему телу, внимание к его физическим и конституциональным особенностям, к подъёмам и спадам возможностей организма. И тогда именно через контакт с едой удается хоть немного осознавать свои телесные ощущения, восстанавливать чувственную связь со своим телом. Кроме того, тревоги о еде «собирают» и «оформляют» все те тревоги, которые трудно или страшно опознать. Всерьёз тревожиться о том, что, как, в каких количествах и когда я ем, — это очень понятное и к тому же вполне культурно одобряемое замещение базовой тревоги.

Проблема возникновения и усиления пищевой тревоги ещё и в том, что каноны современной красоты, в особенности женской, решительно настроены против еды и напрямую транслируют человеку: чем меньше ты ешь, тем ты красивее. Вкусно, с удовольствием поесть и при этом быть уверенной в том, что эта еда полезная, — это целое искусство. Существует ряд клише по поводу того, чтó считать полезным, а что — вредным. Полезное — это натуральное, низкокалорийное и только потом — питательное и вкусное. А вредное — это в первую очередь вкусное, часто жирное или хорошо зажаренное, копчёное — в общем, то, что возбуждает аппетит и, как правило, оказывается высококалорийным.

И чем больше мы стараемся быть «хорошими» и «правильными» в выборе своей еды, тем активнее внутри нас набирает силу Вредина, которая требует вредной, но яркой по вкусу и по своему воздействию на организм еды, формируя своеобразный протест. С прожорливой Врединой можно учиться договариваться: раз мы хотим жить долго и здорово, то сейчас поужинаем кефиром и салатом с сельдереем, зато в субботу съедим свиную ножку. Так можно будет избежать жёстких пищевых ограничений и при этом наладить здоровый рацион.

Безусловно, в озабоченности пользой еды есть рациональное зерно: сегодня натуральных продуктов мало, всюду сплошные возбудители вкуса и пальмовое масло, и велик риск получить сплошную химию в красивой упаковке. Нам стало важно ориентироваться во всём пищевом изобилии, в котором Россия пребывает 25 лет. Когда мы обращаем внимание на состав продукта и, например, предпочитаем огурцы, выращенные на грядке под солнцем, огурцам из парника, это вполне нормальная забота о себе. В орторексию, то есть манию «правильных» продуктов, это превращается тогда, когда навязчивой заботой о здоровом питании маскируется страх перед жизнью.

Отношения с едой — это матрица отношений с миром. Пищевой контакт — контакт базовый, первичный: с молоком матери мы не просто получаем необходимое для выживания питание — мы поддерживаем ощущение себя любимыми. Таким образом, с рождения закладывается фундамент питания как отношения мира к человеку. Когда я, уже будучи взрослой, могу покормить себя чем-то вкусным, значит, мир ко мне добродушен. Когда я объедаюсь, а потом страдаю желудком и мучаюсь, или когда у меня вовсе нет аппетита (читай: интереса к миру), это значит, что мир ко мне жесток. Когда человек слишком сильно контролирует свое питание, скорее всего, за этим стоит абсолютная невозможность проконтролировать что-то пугающее — отношения с партнёром или ситуацию на работе. Чем более беспомощно я чувствую себя в мире людей, тем сильнее ужесточаю контроль своего рациона.

Мания «правильных» продуктов возникает тогда, когда навязчивой заботой о здоровом питании маскируется страх перед жизнью

Орторексия нередко становится спутником анорексии. Конечно, орторексия протекает спокойнее, но постоянный страх по поводу того, что через еду в организм может попасть что-то плохое, — уже повод задуматься. Если вы чувствуете, что уж слишком заморачиваетесь, задайте себе вопрос: если мания продуктов питания исчезнет, о чём я начну волноваться и что начну пытаться контролировать? Это простое упражнение, которое даёт возможность увидеть, что стоит за тревожностью по поводу еды.

Чтобы оградить себя от пищевой тревоги, нужно, во-первых, меньше читать глянец, во-вторых, не вестись на постоянно возникающие ограничительные тренды — от глютена до сахара. В случае беспокойства лучше сходить к хорошему эндокринологу и диетологу, сдать анализы, узнать, какая вы сейчас, как дела у вашей иммунной и пищеварительной системы, и уже в соответствии с этим питаться. Именно питаться, то есть питать себя, а не заедать злобу или уплетать ужин под телевизор, когда всё внимание обращено на блокбастер или выпуск новостей. Негативные эмоции и шоковая информация не должны совмещаться с питанием.

Нередко по поводу еды возникает чувство вины. Вина подлежит искуплению, и хорошо бы, чтоб искупление было для вас прежде всего щадящим и дружелюбным. Если вы наелись пончиков или выпили слишком много шампанского, искупить вину можно, например, дав себе задание сделать генеральную уборку, взяв на себя обязанности по утреннему выгулу собаки (заодно и подвигаетесь на свежем воздухе) или просто питая себя чем-нибудь полегче на следующий день. При этом важно понимать, что людям, у которых есть склонность регулировать свои психологические трудности с помощью питания, нельзя наказывать себя едой — это только дестабилизирует психику. Так что после переедания лучше не давать себе обетов голодания, а искупать «пищевую» вину каким-то поведенческим способом и помнить, как важно себя любить — в том числе в приятной и посильной заботе о своём питании.

Вину по поводу съеденного всегда можно искупить — главное, чтоб искупление было щадящим и дружелюбным