Россия – государство-рантье: упущенные возможности

Минерально-сырьевой сектор (МСС) экономики сегодня для России является одним из важнейших факторов развития. МСС, в котором, кстати, трудится всего 1,5–1,7 млн человек, дает стране огромный доход в виде горной и ценовой общенародной ренты, которая обеспечивает: l около 50% поступлений в бюджет; l 60–70% поступающей в страну валюты; l 100% поступлений в Резервный фонд и Фонд национального благосостояния. Однако сегодня становится все более очевидно, что рента питает не только и не столько перечисленные выше позиции. Кроме этого, рента, щедро подаренная России природой, обеспечивает: l финансирование активов более 80% российских миллиардеров; l средства на выборы более 50% сенаторов Совета Федерации, депутатов Госдумы РФ и законодательных органов субъектов РФ; l финансирование и теневой капитал более 60% коррупционеров всех уровней; l более 70% наполнения офшорных счетов бенефициаров российских юридических лиц и личных счетов власть имущих, чиновников и их родственников; l более 80% зарубежной недвижимости (дворцов, особняков, ресторанов, яхт и т.п.). Этот перечень финансируемых за счет ренты позиций не может не найти отражения в современном состоянии российской экономики и особенностях российской государственности, которые позволяют идентифицировать Россию как олигархическое тоталитарное государство-рантье. Подобное государственное устройство характеризуется многими экономическими и социально-экономическими признаками, среди которых основными являются следующие: l федеральный бюджет наполовину заполняется незаработанными (рентными) доходами; l государственная общественная собственность на недра фактически превратилась в личную собственность власть имущих и монополистов в недропользовании; l непрозрачность финансовых потоков в недропользовании, позволяющая присваивать рентные доходы; l неэффективная система недропользования; l несовершенная система налогообложения в недропользовании; l развитая система мифообразования, скрывающая сущность происходящего от общества. Анализу проявлений выделенных признаков в российской действительности и посвящена настоящая статья. Небольшая предыстория По данным приведенной таблицы наглядно прослеживается история становления и превращения России в государство-рантье. До 2002 года доля налогов за недропользование в бюджете была очень маленькой – всего 3–6%. Консолидированный бюджет России практически не зависел от доходов нефтегазовых компаний. Почти вся горная и ценовая рента через механизм трансфертных и многочисленных посредников оседала на офшорных счетах финансовых «дочек» – верхушек вертикально-интегрированных компаний недропользователей. С вводом в 2002 году новой налоговой системы платного недропользования (в частности, были введены налог на добычу полезных ископаемых и вывозные таможенные пошлины на нефть) прочно ставшая на ноги послеельцинская верховная власть всего за 4 года посадила федеральный бюджет на «нефтяную иглу», доведя нефтегазовые налоги до 45%. При этом, по нашему мнению, власти переусердствовали и стали формировать бюджет с профицитом, который положил начало созданию резервных фондов. С целью вывода налогов за недропользование из федерального бюджета в 2007 году (накануне кризиса 2008 г.) власти придумали «ненефтегазовый» бюджет, предусматривающий исключение из бюджета значительной части нефтегазовых налогов, направление их в копилку, из которой через трансферты небольшие суммы возвращались в бюджет. Таким образом, власти перенацелили финансовые потоки нефтегазовой, горной и ценовой ренты от олигархов в бюджет и накопительные фонды в ожидании удобного случая, чтобы присвоить образующиеся рентные доходы. Когда в 2008 году случился мировой кризис, в российский бюджет поступила рекордно большая сумма нефтегазовых доходов (52,6%). И доходная часть бюджета также была рекордной (9287,1 млрд руб.). Эти цифры убедительно доказывают, что в России кризиса не было. Однако власти заявили, что кризис есть и что надо спасать олигархические компании, в которые немедленно направили средства из федерального бюджета и копилочных фондов. Такое впечатление, что власти дождались момента, чтобы перевести накопленную ренту на свои офшорные счета. Нельзя не сказать, что действующая налоговая система недропользования породила эксклюзивное качество российского бюджета, который превратился в бюджет-рантье, наполовину наполняемый незаработанными рентными доходами. Это наше российское ноу-хау. Ни одна развитая добывающая страна не пускает рентные доходы на пополнение федерального бюджета. Основной рентный налог – роялти – получают территориальные административные единицы (США, Канада, Англия и др.). В ряде стран рентные налоги частично поступают в целевые фонды и расходуются (с одобрения и под контролем общества) на удовлетворение социально-экономических нужд гражданского общества: образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение, единовременное пособие при рождении каждого ребенка, регулирование цен на энергоресурсы и другие продукты передела минерального сырья, развитие инфраструктуры, а также иногда на дивиденды всем гражданам (Норвегия, Катар, Кувейт, штат Аляска в США и др.). Целенаправленно увеличивая рентную составляющую в государственном бюджете, власти посадили его на «нефтяную иглу», которую сами же и ругают. Ручное управление недропользованием – символ государства-рантье Одним из определяющих для олигархического тоталитарного государства-рантье признаков является неконституционное, но фактическое превращение государственной общественной собственности на недра в собственность власть имущих и поставленных ими безусловно послушных владельцев монополий и олигополий в недропользовании. Власти через установление (повышение) цен на минеральное сырье и продукты его передела для естественных монополий изымают у общества все большую часть горной ренты. В нашей стране это – излюбленный механизм. В то же время почти все нефтедобывающие страны, наоборот, снижают цены на неф­тепродукты, передавая таким образом часть ренты гражданскому обществу. У нас же политическая линия властей базируется на внеэкономической логике, по которой российские цены на нефть и особенно на газ должны последовательно приближаться к мировым ценам. В итоге сегодня российские и мировые цены на нефть почти совпали, а на газ стремительно растут и вот-вот совпадут. Дополнительным механизмом изъятия у общества постоянно растущей нефтегазовой ренты является последовательный, ускоренный рост тарифов на перекачку углеводородов по нефтегазотрубопроводам. Сегодня власть сосредоточила свои усилия на управлении финансовыми потоками, включив общественную собственность на недра в сферу «ручного» управления, считая, что те же участки недр и генерируемая ими рента являются чуть не личной собственностью верховной власти. Она назначает послушных нефтяных, газовых, металлургических, алмазных, золотых и прочих генеральных администраторов, устанавливает размеры пакетов их акций, концентрируя в их руках подавляющее число голосов для принятия решений, диктуемых директивами правительства РФ. Для «ручного» управления государственной собственностью законодательно установлен обширный перечень участков недр федерального значения, решения по передаче которых в недропользование принимаются теперь исключительно на уровне правительства РФ. При этом происходит постепенный перенос функций минприроды и Федерального агентства по недропользованию (Роснедра) на уровень правительства РФ. Можно констатировать, что государственное регулирование отношений недропользования переводится в режим «ручного управления». В отношениях недропользования основным субъектом управления являются добывающие вертикально-интегрированные монополии и олигополии. Естественно, что в государстве-рантье с бюджетом-рантье предприятия тоже являются рантье. Понятно, что недропользователям достается часть незаработанной ими горной и ценовой ренты, и часть эта весьма существенна. Сегодня государство, хотя и является собственником недр, получает в виде налогов от недропользования не более 30–40% от общей массы ренты, а это крайне мало. В мировой практике государство получает не менее 70% ренты. Но помимо доли ренты, недропользователи получают чистый доход в виде амортизации, которая, как известно, предназначена для восстановления основных фондов, а не для присвоения. Искривленная экономика государства-рантье Однажды внучка Альберта Эйнштейна спросила его: «Дедушка, почему ты стал знаменитым?» Он ответил: «Когда слепой жук пол­зет по изогнутой ветке, он не видит и не замечает, что она изогнутая, а я увидел…» Вот так наше массовое гражданское общество не видит, насколько искривлена наша экономика. Рядовой житель нашей страны не видит ту изогнутую ветку изощренной системы расхищения общественной ренты, которая создана всеми политическими институтами нашей страны. Россияне «ползают» по этой изогнутой ветке нашей экономики, не понимая, почему при таком несметном минерально-сырьевом богатстве мы живем так бедно, не понимая, что бедность наша порождена изъятием горной и ценовой ренты узкой кучкой власть имущих, олигархов, чиновников и других причастных к присвоению ренты, чья алчность и жадность не знает границ. Но не только народ не замечает искривленность экономической действительности. Хуже другое. Власти не хотят видеть всю пагубность и ущербность порожденных ими реалий искривленной экономики. При этом ради увеличения массы ренты и присвоения ее огромной доли власть все более и более ввергает экономику России в кризисное состояние. Не обладая всей полнотой информации, обреченные пользоваться непоследовательной (переход от ведения статистики по отраслям народного хозяйства к статистике видов деятельности затрудняет и делает почти невозможным анализ динамики экономических параметров и показателей недропользования, в частности, добычи и обработки минерального сырья) и лживой статистикой, не могут оценить ситуацию в целом даже экономисты. Собирая по крупицам отдельные факты, проскальзывающие в СМИ, сопоставляя их, можно разглядеть только фрагменты ужасной картины развала российской экономики. Кровеносные сосуды государства-рантье Еще одним важным признаком олигархического тоталитарного государства-рантье, безусловно, является сосредоточение в руках верховной президентско-премьерской власти финансовых потоков образуемой в недропользовании горной и ценовой ренты, ее изъятие и распределение между государственным бюджетом, временно образуемыми накопительными фондами, недропользователями и российскими финансовыми центрами рентного капитала в офшорах. Законодательно разрешена и поддерживается властями локализация и централизация экономики российского недропользования в офшорах. Особенностью этой экономики является непрозрачность финансовых потоков компаний-недропользователей, что не позволяет установить истинных собственников и хозяев этих компаний и истинной суммы присваиваемой горной и ценовой ренты. Организационная структура компаний-недропользователей включает десятки и сотни маленьких юридических лиц (ЗАО, ООО и т. п., в том числе организаций-однодневок), представляющих собой посредников, через которые пропускаются все финансовые потоки вплоть до концентрации их на упомянутых выше офшорных счетах. Многочисленные «дочки» компаний-недропользователей образуют финансовые центры, в которые поступают рентные доходы узкого круга бенефициаров офшорных счетов российских юридических лиц и личных счетов власть имущих, владельцев и топ-менеджеров компаний, чиновников и их родственников. Правовая легитимность государства-рантье Еще большему замутнению непрозрачных финансовых потоков способствуют законодательно установленные: во-первых, система доступа к недропользованию, во-вторых, содержание лицензионных соглашений, в которых отсутствуют предполагаемые доходы от добычи полезных ископаемых, в-третьих, система платного недропользования. Эти три экономических механизма отношений недропользования, вместе взятые, позволяют присваивать большую часть горной и ценовой ренты, минуя гражданское общество. В современной России распространен миф о том, что в стране установлен чуть ли не наилучший в мире порядок доступа к недропользованию на основе административно-правовой разрешительной лицензионной системы. Здесь уместно напомнить, что большинство из 65 нефтедобывающих стран сделали свой выбор в пользу гражданско-правового концессионного доступа к недропользованию. Этот миф активно поддерживается и правительством РФ, и недропользователями. Автор этих заметок знаком с текстами практически всех лицензионных соглашений на разведку и добычу нефти и газа (а их около двух тысяч), большинство из которых (80%) выданы в период 1992–1995 гг. без конкурсов (или аукционов) по принципу «бери – не хочу». В текстах этих лицензий, по существу, отсутствуют какие-либо экономические показатели, какие-либо существенные условия, по которым можно было бы отобрать лицензии, какие-либо параметры, ограничивающие хищническую добычу и укрощающие жадность и алчность верховных недропользователей. Автор в 2001–2002 гг. был руководителем рабочей группы по совершенствованию законодательства о недропользовании в созданной Указом президента РФ Комиссии по разграничению предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией, субъектами РФ и органами местного самоуправления, возглавляемой тогдашним заместителем руководителя администрации президента Д.Козаком. Указанной группой была подготовлена совершенно новая редакция Федерального закона «О недрах», которая в 2002 году подверглась мощнейшей обструкции со стороны минприроды, СМИ и олигархов. Основное неприятие и самое большое сопротивление вызвало как раз предложение о замене всех действующих грабительских лицензионных соглашений на договора подряда и концессии. Минприроды заблокировало этот подход на заседании правительства РФ, выступив против замены действующих лицензионных соглашений. Я глубоко убежден, что без замены действующих лицензий разграбление наших природных богатств будет продолжаться. Непрозрачность отношений в системе недропользования подчеркивается преднамеренным исключением участков недр из федеральных законов «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» и «О государственном кадастре недвижимости». Это привело к удивительному факту: объекты недропользования, обеспечивающие реальное получение огромной массы горной и ценовой ренты, преднамеренно исключены из государственной казны, единого федерального государственного реестра объектов недвижимости – природных ресурсов, а также единого федерального государственного реестра прав на объекты природопользования. Вследствие этого сегодня сложилась ситуация, когда у государства, являющегося собственником недр, не только нет действенных рычагов управления процессами воспроизводства минерально-сырьевой базы и недропользования, но даже нет полной картины реального состояния и стоимости минерально-сырьевого потенциала. Истощающаяся минерально-сырьевая база Пока минерально-сырьевой потенциал страны позволяет извлекать громадные рентные доходы, ни государство, ни недропользователи никак не озадачиваются тем, что даже богатейшая минерально-сырьевая база (МСБ) нуждается в воспроизводстве и сбалансированном развитии. За последние 20 лет произошла почти полная ликвидация геологической науки, без которой невозможны какие-либо инновации в воспроизводстве МСБ, а также невозможно геологическое изучение неисследованных территорий страны – белых пятен, коих еще очень много. Достаточно сказать, что в государственном бюджете вообще отсутствуют расходы на финансирование геологической науки. То есть государство почему-то считает, что воспроизводство МСБ можно осуществлять без научно-геологического обоснования и сопровождения. Что говорить о науке, если государство собственно на воспроизводство МСБ отпускает средства весьма скудно. Совсем недавно – в 2008 году – минприроды согласовало с правительством РФ «Долгосрочную государственную программу изучения недр и воспроизводства минерально-сырьевой базы России на основе баланса потребления и воспроизводства минерального сырья на период до 2020 г.», предусматривающую дополнительное финансирование мероприятий по воспроизводству МСБ. И с того же года объемы бюджетного финансирования геологического изучения недр и воспроизводства МСБ начали стремительно снижаться. Так, в 2009 году на геолого-разведочные работы выделено только 85% от запланированной в «Долгосрочной государственной программе…» сум­мы. В 2010 году было выделено 79% от расчетной суммы. В 2012-м объем бюджетного финансирования составит только 26% от предусмотренной «Долгосрочной государственной программой…» сум­мы. Наблюдающаяся тенденция ставит под угрозу выполнение этой программы. Что это? Министерство природных ресурсов и экологии приняло неверную программу? МСБ так хороша, что дополнительных вложений на ее поддержание не требуется? Нет, конечно. Просто наверху, видимо, считают, что на их век хватит того, что было создано в основном в советский период. А дальше? Дальше при таком к себе отношении наша МСБ – курица, несущая золотые яйца, отощает и умрет. Откуда бедность 90% населения России? Сложившаяся в минерально-сырьевом секторе экономики ситуация привела российское гражданское общество к парадоксу – в богатейшей по наличию полезных ископаемых стране живет бедный народ. Это требуется каким-то образом объяснить обществу. Так рождается минерально-сырьевая мифология. Истинные причины развала экономики, возникающие из-за нежелания и частично неумения властей создать настоящую инновационную, интеллектуальную, диверсифицированную и модернизационную экономику, прикрываются минерально-сырьевыми мифами. Главный из них, пожалуй, миф о «сырьевом проклятии». Российские власти с подачи западных советников внушают народу, что «сырьевая» экономика якобы обязательно сопровождается «сырьевым (ресурсным) проклятием», которое, во-первых, не позволяет осуществлять диверсификацию производства, во-вторых, неизбежно приводит к общему снижению темпов роста экономики (ВВП, производительности труда), в-третьих, ослабляет мотивацию и не стимулирует власть и бизнес к внедрению инноваций, к модернизации производства и т.д. и т.п. В качестве примера при этом приводятся Нигерия, Индонезия, Алжир, Тунис, Ливия и другие слаборазвитые страны, обнищание народа в которых вызвано якобы развитием сырьевой экономики. В зарубежных публикациях ситуация в этих странах называется «нигерийский недуг», в рамках которого процветает воровство и коррупция, благоденствует политическая элита, инфраструктура приходит в упадок, население нищает. Как пишет Ричард Саква, из 400 млрд долларов, полученных Нигерией от добычи нефти с 1960 г. по 1999 г., 380 млрд были разворованы и растрачены впустую (Интеллектуальная Россия 6/2010. № 74). Зачем же нам идти по нигерийскому пути? Почему не взять на вооружение опыт Норвегии, Канады, ОАЭ, Саудовской Аравии, Катара, Бахрейна? Да потому, что для лиц, допущенных к рентной кормушке, именно нигерийский путь ведет к личному «сырьевому благоденствию», а «сырьевое проклятие» – это для всех прочих. И доказательством этого служит следующий факт. Выступая на коллегии Федеральной налоговой службы в марте 2009 г., вице-премьер А.Кудрин сказал, «что с октября 2008 г. по конец января 2009 г. из России было выведено 200 млрд долларов» («Новая газета», 18.03.2009). Такая сумма разворована всего за три-четыре месяца. Этот грабительский механизм увода средств из экономики России правительство называет «оттоком капиталов». К сожалению, истинная сумма «оттока капиталов» скрыта за семью печатями.

Миф о сырьевой экономике России Еще одним мифом, активно навязываемым обществу, можно считать экономически ничем не обоснованный тезис о том, что торговать сырьем невыгодно и недостойно. Сырьевая экономика рассматривается как основа неэффективности современной структуры экономики России. Негативное отношение к вывозу минерального сырья активно навязывается не только всеми видами СМИ, но и многими научными, в том числе экономическими изданиями и журналами, призывающими вывозить не сырье, а продукты его передела (как можно более глубокого). Это обеспечит государству получение добавочной стоимости, которая в разы превышает доходы от продажи за рубежом сырья. Начнем с того, что эта позиция у нас только декларируется, но ничего не делается для ее воплощения. Нет у нас металлургических, химических, нефтехимических и прочих производств, способных перерабатывать значительные объемы сырья в конкурентоспособную продукцию для экспорта. И не видно и не слышно, чтобы их начинали создавать. Продолжается торговля сырьем, заключаются новые контракты на продажу сырья, строятся новые нефтегазопроводы. В рассматриваемой проблеме не все так однозначно. Хорошо известны примеры многих стран (Норвегия, Австралия, Саудовская Аравия, ОАЭ и др.), которые не стремятся к переработке, торгуют сырьем, а доходы от этой торговли направляют на развитие иных сфер хозяйственной деятельности. Минерально-сырьевое богатство России – это одна из основ неоиндустриализации России. Советский Союз имел огромную перерабатывающую промышленную и оборонную индустрию, которая развивалась благодаря наличию минерально-сырьевых ресурсов. В СССР достаточно полно использовалась экономическая взаимосвязь между промышленностью и добычей. С одной стороны, промышленность стимулировала рост добычи полезных ископаемых, с другой стороны, открытие рентабельных месторождений стимулировало создание новых производственных мощностей по их переработке. В Советском Союзе появились транспортные артерии, снабжающие нефтью и газом бывшие социалистические страны, поскольку объемы добычи нефти и природного газа в Западной Сибири позволяли полностью обеспечивать не только внутренние потребности страны, но также потребности дружественных нам стран. Начавшийся в ту пору вывоз сырой нефти и природного газа, естественно, должен был сохраниться для удовлетворения геополитических интересов европейских стран. Так зародилось то, что сегодня ошибочно называется «сырьевой экономикой». Но в СССР вывоз сырья не преобладал в экспортной выручке России, на что в своем письме обратил внимание президента РФ бывший министр геологии СССР Е.А. Козловский: «…40 лет назад (в 1970 г.) доля топливно-энергетических товаров в структуре экспорта СССР составляла 15,7%. Эти же товары в структуре российского экспорта в 2008 г. составляли 67,8% (!). Но дело в том, что в те времена экспорт машин и оборудования составлял 21,5% (в 2008 г. – 4,9%), продовольствия и сельскохозяйственного сырья 8,9% (в 2008 г. – 2%)» («Московский комсомолец», 18.04.2011). Независимо от нашего сознания сформировалась система мирового недропользования, в рамках которой добывающие страны обеспечивают потребляющие страны минеральным сырьем, именно сырьем, а не продуктами его передела. Россия, как часть этой системы недропользования, не может и не должна быть исключена из геополитических интересов потребляющих стран. Хотим мы того или не хотим, вывоз сырья должен и будет еще долго продолжаться. Более того, на самом деле по большинству видов полезных ископаемых вывозится сырье, не находящее применения в России, но которое востребовано за рубежом. К примеру, полностью удовлетворяются потребности России в нефти, но добывается нефти больше, чем требуется обрабатывающей промышленности России. Другими словами, вывозятся излишки добываемой нефти. Все разговоры о необходимости глубокой переработки нефти на НПЗ, развитии нефтехимии и т. п. должны подкрепляться реальными экономическими расчетами, конкурентоспособностью, потребностями внутреннего и внешнего рынка. Также вывозятся излишки природного газа – это общепризнанный мировой продукт. Россия не может присоединиться к начавшейся в мире не более 20 лет назад торговле сжиженным газом, так как не построены заводы по сжижению газа. Что касается экспорта угля, то Россия вывозит товарный продукт, не требующий переработки. Драгметаллы (золото, платина, серебро) вывозятся в аффинированном виде. Также на экспорт идет не руда, а сталь и цветные металлы, которые не находят потребления в России. И этот перечень можно продолжать. Проблема экспорта сырья тесно связана с состоянием внутреннего спроса. Внутреннее потребление огромного количества видов сырья у нас крайне незначительно, однако добыча и реализация их за рубежом является очень рентабельной хозяйственной деятельностью. Зачем же запрещать экспорт полезных ископаемых даже в виде сырья либо продуктов первого передела минерального сырья? В условиях стагнации промышленности, затухания научно-конструкторского комплекса отказ от пусть и неэффективного экспорта минерального сырья и продуктов его передела приведет в современной России к усилению кризисных явлений. Росту внутреннего спроса на минеральное сырье препятствует стремление государства к увеличению нормы сбережения в централизованных федеральных накопительных фондах, что и приводит к тому, что перерабатывающая промышленность не развивается, а стагнирует и сокращается. Чем хуже – тем лучше Ситуация в минерально-сырьевом секторе экономики отражает положение дел в российской экономике в целом. Надо сказать, что это положение оптимизма не вызывает. Сегодня риторику властей хорошо описывает принцип «чем хуже – тем лучше». Чем больше стагнирует промышленность, чем больше уничтожаются остатки советской индустриализации, тем больше растет дефицит бюджета из-за направления нефтегазовых доходов в резервный фонд и фонды национального благосостояния, тем чаще слышны разглагольствования о социальной направленности бюджета, об индек­сации и якобы росте пенсий, о том, что создаваемые резервы обеспечат счастливое будущее, когда грянет новый мировой кризис, когда обвалятся цены на нефть и газ и т.д. и т.п. Риторически прикрываясь экономически несостоятельными страшилками о росте инфляции, о «сырьевом проклятии», власти огульно охаивают советское прошлое, которое якобы явилось источником современных российских бед. Одновременно с этим власти успокаивают народ обещанием радужного будущего, которое наступит через 5–10–15 лет, когда заработают нанотехнологии, разрабатываемые в империи Чубайса, когда обучатся студенты в возглавляемой Вексельбергом империи роста «нобелевских лауреатов» «Сколково», когда наступит модернизация, отступит коррупция и Россия шагнет вперед по известному призыву президента. Но лучше не может быть, когда вот уже 20 лет ухудшается реальная экономическая жизнь общества, его реальное благосостояние и социальные условия бытия – посулами и бесконечными обещаниями лучшего будущего сыт не будешь! Вообще меня в последнее десятилетие поражает обилие лозунговых прожектов, как правило, нереализуемых. То нас призывают к инновациям, разрушив индустрию, которая требовала бы инноваций. То нас призывают к интеллектуализации, разрушив при этом выс­шее техническое образование, заменив его на всеобщую подготовку менеджеров, юристов, экономистов. Я каждый день езжу на работу мимо института, который называется Государственный университет деловой карьеры, в котором, наверное, готовят карьеристов. Также проезжаю мимо бывшего института – втуза при заводе им. Лихачёва, который теперь называется Московский государственный институт управления (МГИУ), в котором, видимо, готовят менеджеров и управленцев для уничтоженного производства на ЗИЛе и для новых заводов современного российского автопрома, на которых осуществляется «интеллектуальная и инновационная» отверточная сборка устаревших зарубежных моделей автомобилей из импортных деталей. То нас призывают к развитию инфраструктуры. Обещали построить железную дорогу в Магадан, но из-за кризиса теперь не обещают. Разрекламировали проект и строительство железной дороги «Урал Промышленный – Урал Полярный», но так и не приступили к его осуществлению. Однако только что сообщили, что доля госрасходов в этом проекте будет уменьшена более чем в три раза: со 120 до 38 млрд рублей («Российская газета», 13.04.2011). То нам навязывается идея создания информационного сообщества, как будто информационные технологии смогут заменить высокотехнологическую промышленность. То нам говорят, что надо открыть занавес для привлечения иностранных инвестиций, но при этом принимаются законы, запрещающие эти самые иностранные инвестиции. Вместе с тем сделали исключение для вексельбергского «Сколково», в котором могут прописаться только совместные с иностранцами компании. Теперь вместо всех этих инноваций, инвестиций, информатизаций, интеллектуализаций, инфраструктуризаций народ призывают вперед к модернизации всего и вся и вместе с тем ничего конкретного. Вот уже два года модернизируемся, а индустриализация и промышленное производство все так же сокращаются. Инфляция почему-то не слышит лозунга и призыва к модернизации. Она – инфляция – растет. Пенсия не поспевает за официальной инфляцией, которая по статистике составляет 10–12%. Но есть еще неофициальная (ближе к реальной) инфляция, по которой устанавливаются дефляторы для ВВП, равная 20% и более. Есть еще инфляция, понятная каждой старушке, когда продукты самой первой необходимости (гречка, картофель, сахар и т.п.) дорожают в пол­тора-два раза, а рыба стала просто недоступной для пенсионеров. Очень плохо, когда в политике и экономике слова расходятся с делом. И чем хуже российское бытие, тем настойчивее власти говорят, что жить нам стало лучше. Принцип «чем хуже – тем лучше» в действии. ----------------------------------- Двумя руками поддерживаю призыв к преобразованию экспортно-сырьевой модели экономики в индустриальную. Однако в сложившейся ситуации, на мой взгляд, именно сырьевой сектор может быть инструментом эффективного развития экономики России в направлении неоиндустриализации. Пока неоиндустриализация из затратного направления экономики не трансформируется в доходное, базой для ее развития может и должен стать сырьевой сектор экономики (в том числе и его экспортное направление), как наиболее развитый и прибыльный. Однако, чтобы сырьевой сектор действительно стал локомотивом российской экономики, необходимо, основываясь на законодательстве (измененном) и налоговой системе (измененной), поставить заслон утекающему из страны финансовому потоку горной и ценовой ренты, направив его на повышение социально-экономического благосостояния всего общества путем первоочередного развития индустрии, инфраструктуры, сельского хозяйства, информатики, социальной сферы. Главное, чтобы и власть, и общество были заинтересованы в том, чтобы жить нам стало лучше, причем именно дома, в России.

Семён Кимельман, доктор экономических наук, академик Академии горных наук (АГН)

Рис. Владимира КРЕМЛЁВА (Тверь).

Семён Кимельман, доктор экономических наук, академик Академии горных наук (АГН)

Редколлегия газеты «Советская Россия» с сожалением сообщает читателям о закрытии форума на своем официальном сайте. На протяжении длительного времени редакция настойчиво призывала форумчан соблюдать установленные правила. Считаем необходимым напомнить:

• Призывы к нарушению действующего законодательства.
• Нецензурные и грубые выражения, угрозы, личные оскорбления и проявление неуважения в любой форме к представителям разных народов, авторам и читателям газеты, участникам форума, администрации сайта.
• Размещение грубых и провокационных сообщений, разжигающих ненависть и склоки.

Увы, ряд комментаторов из раза в раз продолжали нарушать установленные правила. Притом в некоторых случаях неоправданные эмоции перехлестывали через край, зачастую дискуссия превращалась в личные оскорбления. Допустить подобное мы не можем. С учетом принятых за последнее время ряда законодательных актов, в условиях особого периода, в котором находится сейчас наша страна, нарушение основополагающих норм и запретов на форуме мешает нашему изданию быть корректным, соблюдать установленные законодательством нормы общения нашими читателями.

Редколлегия газеты «Советская Россия» вынужденно закрывает форум издания на то время, пока страна находится в режиме особого периода и непозволительные выходки «форумчан» болезненно сказываются на авторитете издания.

Индекс газеты ПН010 в каталоге «Подписные издания. Официальный каталог Почты России на второе полугодие 2022 года».

Подписка как в отделениях Почты России, так и оформляется через сайт

Газета по-прежнему будет выходить 3 раза в неделю: по вторникам, четвергам, субботам.

В отделениях связи установлены скидки на почтовые расходы для специальных категорий подписчиков.

Ветеранам и участникам Великой Отечественной войны, инвалидам I и II групп в размере 20% от стоимости услуги на все виды изданий при предъявлении документа, подтверждающего право на предоставление скидки.