Институциональное развитие – это нужно для умных

Когда перечисляют проблемы Казахстана, то на фоне коррупции или трайбализма несколько теряется вопрос институционального развития страны. Между тем, качество институционального развития – это индикатор общего цивилизационного качества всей системы. Без хороших и адекватных институтов республике невозможно рассчитывать на конкурентоспособность в современном мире.

Лучше всего качество того или иного государства проявляется во время войны. Если мы посмотрим на противостояние Великобритании и Германии в период Второй мировой войны, то институциональное превосходство королевства, хотя и находившегося в фазе упадка, однозначно выше гитлеровской машины.

В воюющей Великобритании при Уинстоне Черчилле было создано Министерство экономической войны. Интересна сама формулировка в плане подхода к его кадровому наполнению: «требуются нестандартно мыслящие мужчины и женщины разных специальностей». Это министерство, помимо всего прочего, имело свой собственный военный инструментарий в виде Управления специальных операций (УСО), с помощью которого гораздо эффективнее можно было решать задачу «поджечь Европу». Из этого подхода выросли бомбардировки плотин в рурском промышленном районе и завода подшипников, как каната, на котором держалось обширное военное производство.

Даже в структуре военно-морского флота, зная о недостатках военной бюрократии и ее консерватизме, Черчилль внедрил нестандартные способы управления войсками. Например, Оперативно-информационный центр, куда стекалась вся информация о передвижении кораблей противника, а потом наносилась на демонстрационный стол и планшеты. Оперативно-информационный центр на основе анализа полученной информации предлагал варианты оперативных действий. Что примечательно, в одной папке с докладом подавалось как мнение большинства, так и альтернативный вариант мер, на котором настаивает та или иная малая группа или лицо.

Если мы возьмем воздушную Битву за Англию в 1940 году, то пока Германия вела сражения фактически силами одних ВВС (люфтваффе), им противостояла система ПВО. Пусть еще плохонькая, но система, с подземными командными пунктами, радарами, средствами связи, аэродромами истребителей и зенитными батареями. И пока гитлеровцы действовали растопыренной рукой (бомбили то аэродромы, то радары, то города), против них работали системно и в конце концов перемололи самолеты до такой степени, что воздушное наступление пришлось свернуть.

Ну а в Казахстане при слове «институты» если что и возникает перед глазами, то лишь в виде вертикали власти. Вертикаль эта длинная и тянется от сельских округов до Ак орды. А ведь уже исторической практикой доказано, что чем короче такая цепочка – тем она эффективнее. Казахстан сегодня находится на том полюсе государств, в которых выпадение снега зимой воспринимается как чрезвычайная ситуация. А если холода пришли еще раньше, то вообще караул – достаточно посмотреть на срыв последнего отопительного сезона в Алматы. А мир тем временем живет в совершенно иных координатах и продолжает развиваться.

Наиболее яркий пример на сегодняшний день – это частная компания «SpaceX». Разработанный ею космический корабль Dragon удачно взлетел на ракетоносителе «Falcon 9», тоже сделанном «SpaceX» и состыковался с МКС (Международная космическая станция). В «SpaceX» работает не более тысячи сотрудников, организована фирма одним из основателей платежной системы PayPal (электронные деньги) Элоном Маском. НАСА заказала корабль и носитель частной компании из соображений экономии финансовых средств и времени. Это вообще новый виток во всем. Компании космической отрасли вроде «Боинга», «Локхида» и «Центра Хруничева» с коллективами за сто тысяч человек каждый такие вещи делать не могут (по параметром времени, финансовых затрат и надежности), а выстроенная на новых принципах управления «SpaceX» – может.

Уходит время концернов, которые привыкли тратить миллиарды и разрабатывать ракеты десятилетиями (например, «Ангара»). Утверждение о том, будто полет в космос – это дело горстки государств, а все остальные не суйтесь – потеряло актуальность. Такие как «SpaceX» делают космос дешевле и доступней. Здесь прямые аналогии с авиакомпаниями-дискаунтерами, которые доказали, что в авиационной отрасли можно перевозить людей по цене железнодорожного билета, при этом самолет остается прибыльным, а пассажирские железнодорожные перевозки вечно на дотации у государства.

Ну а где во всех этих передовых раскладах Казахстан? Космодром Байконур сегодня осуществляет запусков больше, чем в советские годы. Но ко всякому прогрессу республики эти ворота в космос, похоже, никакого отношения не имеют. То «КазСат» улетит на темную сторону космоса, то «вы не поверите, но деньги опять украли», то чехарда с функционерами на фоне постоянного дефицита специалистов.

Почему НАСА заказала корабль и ракетоноситель частной компании? Здесь надо пояснить, что компании вроде «Боинга» и «Локхида» в США называются «публичные», а частные – это те, где хозяин физическое лицо. Да потому, что у клерков гигантских фирм психология как у госчиновников. При решении любой задачи они производят «эффект масштабирования», привлекая все свои колоссальные ресурсы на проекты, макеты, технические задания. Частник все делает так, как считает оптимальным и нужным для дела. Поэтому «американская кровь» НАСА, которой нет в «Казкосмосе» и «Роскосмосе», заставила госструктуру поступить мудро. Согласитесь, весьма показательный момент. Ведь от «Казкосмоса» и «Роскосмоса» в первую очередь ждут системной глупости.

Если обратиться к наследию Льва Гумилева, то компания «SpaceX» – это «консорция», то есть место, где всеми движет единая цель. Это команда корабля «Арго» – который построили и отправились на нем за золотым руно. Казахстан – это обиталище «конвиксий», где на первом месте корысть. В конвиксии все с радостью «пилят» бюджет, а потом в следственном изоляторе наперегонки закладывают друг друга.

Чтобы в Казахстане по уму развивать нефтяную отрасль, туристический кластер, зерновой комплекс или реализовать транзитный потенциал – требуется поддержка в виде институционального развития. Тогда прекратится сегодняшняя практика, когда туристические фирмы из Казахстана занимают призовые места на международных выставках и ярмарках, но туристы едут в страну только один раз – одного контакта с миграционной полицией хватает, чтобы не вспоминать дорогу в здешние края. При развитой институциональной базе такие проблемы как беспредел полиции в отношении туристов или механизм функционирования национальных природных парков решаются на совершенно ином уровне и действительно решаются.

Для примера возьмем ситуацию с производством экологически чистых продуктов питания. В Европе для этих целей на специально выделенных полях по пять лет не используют химические удобрения и ядохимикаты. На объемах это сказывается, но все окупается более высокой ценой такого продовольствия. В Казахстане, благодаря кризису в АПК, таких уже готовых полей просто уйма. Но еще ни один проект не смог пробиться через административные препоны и жадность управленцев (редкие случаи вроде ягодников в Павлодарской области являются лишь исключением подтверждающим правила, да и ягодники эти сугубо природные). Порой невозможно четко провести границу, где заканчивается коррупция и начинается некомпетентность, а где наоборот. Но факт остается фактом: потенциал не используется, почва деградирует. Аналогичная ситуация по экологически чистому мясу пастбищного откорма – пастбища чахнут, водопойные пункты выходят из строя, общее состояние стада ухудшается.

Нынешнего качества институтов еле хватает на добычу и экспорт углеводородов и металлов как единственный источник благосостояния. Да и тут после событий в Жанаозене теперь масса вопросов. Вроде бы все постоянно напоминают: исчерпываемые ресурсы кончатся, и довольно быстро! Вот только ситуация ничуть не меняется и только еще больше окостеневает. Похоже, что до исчерпания всех природных богатств, приносящих правящему режиму валюту, никаких фундаментальных подвижек не предвидится. Поэтому к вопросу институционального развития придется возвратиться в более тяжелые времена.