Секс с собакой в еловом лесу: как материться по-древнерусски

Хорошие времена наконец-то пришли в Россию — Минюст РФ наткнулся на выход в открытый космос и вчера утвердил новые правилы внутреннего распорядка в отечественных СИЗО, согласно которым арестантам запретили материться и «при общении с другими лицами использовать нецензурные, угрожающие, оскорбительные или клеветнические выражения, жаргон». Арестантам в СИЗО запретили материться и «ботать по фене». В новых правилах предписывается сажать в карцер на пятнадцать суток заключённых, систематически использующих нецензурные и жаргонные выражения. Кроме того, постановление запрещает угрозы и клевету. Так что, если честного зэка назвать «петухом», за базар пояснять придётся не только соседям по камере, но и работникам системы исполнения наказаний. Мы всячески приветствуем новую поступь Постапокалипсиса, и по этому поводу наш штатный алкоголик и историк по образованию Алексей Синяков закопался в древние манускрипты, чтобы научить вас ругаться матом, как настоящий русский человек.

Во всём виновата литература. В 186 году до нашей эры римский сенат запретил вакханалии, а вместе с вакханалиями и слово «ductare» — глагол «вести». Глагол этот на первый взгляд безобидный, но безобидность его поверхностна — римские комедиографы Плавт и Теренций стали употреблять слово «ductare» в откровенно сексуальном контексте. Как к месту, так и не к месту. Например: давно устоявшееся в Риме выражение «ductare exercitum» — «вести войско» — превращалось у литераторов в «ductare meretricem» — «иметь половые сношения». Или — ещё более просто — «присунуть шлюхе».

С того времени из-за сочинений римских комедиографов в Риме стало нельзя произносить «ductare exercitum» («вести войско») и даже «partare bella» («вести войны»). Государственные фразеологизмы, скрепляющие собой заскорузлый синтаксис официальных речей, оказались матом.

Один из первых документальных запретов бранных слов на Руси можно найти в церковном уставе князя Ярослава (самая ранняя датировка текста — XI век), где священникам и прочему духовенству запрещается, например, называть боярскую дочь «блядию» (с чего бы?). А вот уже в Соборном уложении 1649 года можно найти статьи, согласно которым за ругательство в адрес царя или церкви какого-нибудь острослова в лаптях могла ожидать смертная казнь. Или вырывание языка — кому как повезёт.

Несмотря на то, что разные документы «за базаром следили», ругаться на Руси умели, и хорошо. И порой делали это гораздо пространней и художественнее, чем многие наши современники, скажем, пользователи Одноклассников, которым поставили «единичку». И сегодня у вас есть уникальная возможность научиться у предков, получить знание времён, чтобы передать его своим потомкам, и победить и Минюст, и здравый смысл (его всё равно давно нигде нет).

Жена поэта Ходасевича Нина Берберова считала, что до XVIII века по всей Руси только и делали, что «спали, ели и молились, молились, ели и спали». Но это утрированно. И, разумеется, не совсем правда — потому что ещё на Руси посылали друг другу письма.

Найденные при раскопках в Новгороде берестяные грамоты (XII век) можно считать, пожалуй, старейшими археологическими артефактами, которые содержат древнерусские ругательства. Причём семантика этих ругательств настолько самобытна и образна, что современному человеку зачастую будет сложно понять её, даже переслушав несколько раз подряд альбом Пелагеи.

Сегодня многие употребляют выражение «не залупайся» или «не выпендривайся», когда, например, хотят осадить амбициозного выскочку или человека, слишком много о себе возомнившего. Иногда, разумеется, употребляется и более хлёсткое выражение, которое можно заменить колючим зооэвфемизмом «не выёживайся». Жители Новгородской республики находили для этого случая более композиционное выражение.

На одной из новгородских берестяных грамот некий Радослав пишет к своему брату Хотеславу: забери деньги у торговца. Видимо, считают исследователи, Радослав взял у брата в долг и не хотел отдавать деньги лично, пытался перевести стрелки на третьего человека — проще говоря, выёживался. На что Хотеслав рекомендует своему должнику: «Якове, брате, еби лежа». То есть: «Яков, брат, будь как все», «делай так, как делают все» — миссионерская поза в то время была единственно приемлемой. Взял деньги сам — верни в руки лично, а не через торговца.

И композиция, и метафора, и почти живописная наглядность. «Яков» тут, скорее всего, — шутливое имя.

Радослав, как может показаться на первый взгляд, весьма далёк от романтизированного героя-любовника Казановы так же, как, например, далёк лубочно-похотливый Ярило от изнеженного Аполлона или Коловрат от Д`Артаньяна.

Но это не так — Радослава можно назвать настоящим древнерусским ловеласом. Без сарказма и преувеличения. Постельная тематика, как считают исследователи, в рекомендации «быть, как все», вероятнее всего, не случайна. Главная причина, по которой Радослав не возвращает деньги Хотеславу лично в руки, — дела амурные. Ведь это только в Советском Союзе, как известно, секса не было, а на Руси секс был, и ещё какой. Хотеслав называет в письме Радослава двумя словами: