§ 5. Особенности назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии

Особенности назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии, отражены в ст. 67 УК РФ. Они связаны лишь с учетом соответствующих обстоятельств и состоят из двух правил. Первое предписывает, что следует принимать во внимание при совершении преступления в соучастии, а второе - специфику учета смягчающих и отягчающих обстоятельств.

В ч. 1 ст. 67 УК РФ предусмотрено, что при назначении наказания за преступление, совершенное в соучастии, учитываются характер и степень фактического участия лица в его совершении, значение этого участия для достижения цели преступления, его влияние на характер и размер причиненного или возможного вреда. Однако сразу ясно, что последнее самостоятельной роли при назначении наказания соучастникам играть не способно. Очевидно, что цель преступления охватывает и причиненный или возможный вред. Поэтому влияние фактического участия лица в преступлении на характер и размер причиненного или возможного вреда не может не охватываться значением этого участия для достижения целей преступления.

Законодатель, требуя при назначении наказания соучастнику учитывать характер и степень его фактического участия в совершении преступления, примененную терминологию не раскрывает. Это делается в теоретических источниках. Однако нередко научные решения оказываются такими, что с их помощью трудно понять, в чем действительная разница между характером и степенью фактического участия в преступлении.

В одних случаях считается: «Большая или меньшая степень участия зависит от значения действий соучастника для достижения преступного результата. Характер участия - качественная характеристика вклада каждого соучастника в сообща совершаемое преступление - определяется как степенью участия в совершении преступления, так и рядом иных обстоятельств, например настойчивостью, проявленной при выполнении своей роли, наличием между соучастниками особых отношений (например, подчиненность), несовершеннолетие и т.п.»[96].

Если в приведенном решении получается, что характер участия в преступлении поглощает собой степень участия, то в следующем все наоборот: степень участия включает в себя характер участия. Так, иногда отмечают, что «под степенью участия следует понимать фактическую долю, которую внес каждый соучастник, его роль в преступлении. Характер участия в совершении преступления определяется ролью соучастника в совместной преступной деятельности:

организатор, подстрекатель, исполнитель, пособник» . Но, если либо характер участия в преступлении зависит в том числе и от степени участия, либо степень участия в преступлении охватывает и то, что свойственно характеру участия, тогда, видимо, выделение в законодательстве именно двух критериев назначения наказания соучастникам теряет смысл. Достаточно одного из них: того, который обнимает другой.

Вообще необходимо заметить, что установление содержания понятий характера и степени фактического участия соучастника в совершении преступления оказалось делом достаточно сложным для теории уголовно права. В частности, ничем иным, как данью традиции, нельзя объяснить того, что после принятия последнего Уголовного кодекса РСФСР и вплоть до современного периода степень участия соучастника в преступлении ставится в зависимость от роли

лица в совершении преступления . Іакое решение вполне соответствовало уголовному законодательству до 1958 г., особо не выделявшему в отличие от степени характер фактического участия соучастника в совершении преступлений, но вряд ли применимо в условиях существования обоих критериев назначения наказания соучастникам, требующих дробления ранее единого целого.

Чаще всего под характером фактического участия в совершении преступления понимается исполняемая соучастником роль (функция), а под степенью участия - мера активности лица в выполнении

своей роли . Однако такое определение степени участия соучастника в совершении преступления вызывает ряд сомнений. Во-первых, оно имеет слишком общий, неконкретный характер, не отражает, в чем именно может проявляться активность соучастника, и потому лишено прикладного значения. В принципе же активность лица способна отражаться в избранном виде осуществления определенной роли (например, пособник может содействовать совершению преступления либо советами, либо указаниями, либо предоставлением информации, либо другими способами, названными в ч. 5 ст. 33 УК РФ) и в объеме ее осуществления (скажем, тот же пособник способен содействовать совершению преступления путем предоставления средств совершения преступления и устранения препятствий). Во- вторых, повышение интенсивности действий соучастников может происходить «за счет одновременного выполнения ими нескольких функций, т. е. за счет совмещения одним соучастником нескольких функциональных ролей - подстрекателя и исполнителя, исполнителя и организатора, подстрекателя и организатора и т.д.»[97].

Таким образом, характером фактического участия соучастника в совершении преступления действительно следует считать осуществляемую лицом роль, говоря иначе, то, в качестве кого выступает оно при совершении преступления: исполнителя, организатора, подстрекателя или пособника. Отсюда совершенно ясно, что Пленум Верховного Суда РФ в ранее приводимом п. 1 постановления от 11 июня 1999 г. № 40 неверно разъяснил, что степень общественной опасности преступления определяется, в частности, «ролью подсудимого при совершении преступления в соучастии». Последнее относится не к общим началам, а только к особенностям назначения наказания при соучастии. Степень же фактического участия соучастника в совершении преступления необходимо рассматривать как меру активности лица, проявляющуюся в виде или объеме его поведения при осуществлении определенной роли либо в объеме осуществляемых ролей.

Ответ на вопрос, что нужно понимать под характером и степенью фактического участия в совершенном преступлении хотя и важен, но еще недостаточен для того, чтобы правильно назначить наказание соответствующему лицу. Следует еще решить, как, каким образом должны учитываться указанные обстоятельства.

Прежде всего, необходимо рассмотреть порядок учета при назначении наказания характера и степени фактического участия соучастника в совершении преступления. В действующем законодательстве не случайно на первом месте стоит характер, а на втором - степень участия. Видно, это и есть намек на ту очередность принятия во внимание рассматриваемых обстоятельств при назначении наказания соучастникам, которую требует соблюдать законодатель. Действительно, вряд ли объективно возможно учитывать сначала меру активности лица при совершении преступления и только потом выполняемую им роль. Первично все-таки то, кем был, в качестве кого выступал соответствующий соучастник при совершении преступления, а не то, как, каким образом выполнял свою роль.

Конечно, правильное назначение наказания соучастникам больше зависит не от соответствующего порядка, а от существа учета характера и степени фактического участия соучастника в совершении преступления. Вместе с тем специфика содержания рассматриваемых критериев требует раздельного изучения возможностей их учета при назначения наказания.

Учет характера фактического участия соучастника в совершении преступления означает выяснение того, выполнение какой роли в преступлении влечет более или менее строгое наказание вследствие ее большей или меньшей общественной опасности. В теории уголовного права по этому поводу ясно, пожалуй, только то, что наименьшей общественной опасностью обладает пособник, наиболее общественно опасным чаще всего считается организатор, реже - исполнитель, иногда - оба; подстрекатель различными авторами рассматривается как обладающий большей, равной или меньшей обще-

ственной опасностью, чем исполнитель . Нормальным такое положение, естественно, признано быть не может. Нужно разобраться, каково все-таки типичное соотношение общественной опасности различных соучастников. Тогда будет установлен и уровень их наказуемости.

Поскольку Особенная часть уголовного законодательства сформулирована в расчете на исполнителя преступлений, поскольку только он входит в контакт с предметом преступлений и причиняет тому вред, должно быть понятно, что наибольшей общественной опасностью обладает именно данный соучастник. В отличие от подстрекателя и пособника организатор не просто склоняет других лиц к совершению преступления или содействует совершению преступления другими лицами, но идет дальше: организует преступление или руководит его совершением либо создает соответствующие преступные группы или руководит ими (ч. 3 ст. 33 УК РФ). Стало быть, общественная опасность организатора выше, чем подстрекателя и пособника. Подстрекатель появляется до, пособник - после возникновения у исполнителя решимости совершить преступление. Первый ее возбуждает, последний - только укрепляет. Поэтому подстрекатель более общественно опасен в сравнении с пособником.

Итак, учет характера фактического участия в совершении преступления означает необходимость исходить из того, что общественная опасность соучастников по убывающей определяется следующей их последовательностью: исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник. Не случайно именно в этом порядке они перечислены и регламентируются в ст. 33 УК РФ. Отсюда ясно, что при прочих равных условиях общим правилом является назначение самого строгого наказания исполнителю, наиболее строгого из остальных соучастников - организатору, менее строгого - подстрекателю, наименее строгого - пособнику.

Разумеется, наказание, назначенное конкретному соучастнику, способно существенно отличаться от приведенной в схеме закономерности, в частности, организатор или подстрекатель могут быть наказаны более строго, чем исполнитель, либо пособник - более

строго, чем подстрекатель, и т.п. . Но это нисколько не колеблет сформулированного общего правила, ибо является следствием учета уже не характера, а степени фактического участия соучастника в совершении преступления или же обстоятельств, вовсе не относящихся к соучастию. Видимо, приведенные расхождения в оценке общественной опасности различных соучастников обусловлены, вольно или невольно, смешением рассматриваемых обстоятельств, учитываемых при назначении наказания соучастникам, что неправомерно. При этом появляется слишком большой круг данных, не позволяющих выявить действительную закономерность, не зависящую от места и объема получения информации и других факторов.

Учет степени фактического участия соучастника в совершении преступления означает выявление того, что именно делает соответствующее лицо и как это влияет на его общественную опасность и строгость возможного наказания. Общезначимое теоретическое осмысление отмеченного нужно осуществлять на базе действующего законодательного материала. В нем определение понятий исполнителя, организатора, подстрекателя и пособника содержатся в ч. 2 - 5 ст. 33 УК РФ.

Исходя из ч. 2 ст. 33 УК РФ, определяющей фигуру исполнителя, нельзя не признать, что более общественно опасным и заслуживающим более строгое наказание является лицо, которое полностью совершает деяние, предусмотренное Особенной частью уголовного закона, в сравнении с тем, которое совершает аналогичное деяние лишь частично; лицо, которое совершает деяние посредством использования соответствующих лиц, в сравнении с тем, которое само совершает деяние; лицо, которое использует лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, в сравнении с тем, которое использует лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу невменяемости; лицо, которое использует последних лиц, в сравнении с тем, которое использует лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу отсутствия вины. Все это представляется достаточно очевидными решениями. В других случаях выводы будут зависеть от конкретных обстоятельств дела, в частности, от того, какое именно деяние совершает соответствующее лицо, какую именно часть деяния оно выполняет, какую именно часть деяния оно выполняет само, а какую с использованием других лип, сколько используется так называемых посредственных исполнителей.

Исходя из ч. 3 ст. 33 УК РФ, определяющей фигуру организатора, нельзя не признать, что более общественно опаснее и заслуживает более строгое наказание лицо, руководившее исполнением преступления, нежели организовавшее совершение преступления, а последнее - чем лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими; лицо, руководившее указанными преступными группами, - в сравнении с создавшим их. Разумеется, приведенным не исчерпывается соотношение организаторов преступления по их общественной опасности и наказуемости. Но в остальных случаях все зависит от обстоятельств конкретного дела, в частности, от того, о каком преступлении идет речь, сколько и каких лиц объединяется в преступные группы, руководителем какого звена является лицо.

Исходя из ч. 4 ст. 33 УК РФ, определяющей фигуру подстрекателя, нельзя не признать, что более общественно опаснее и заслуживает более строгое наказание лицо, склонившее к совершению преступления путем угрозы, чем путем уговора или подкупа, говоря иначе, лицо, которое склонило к совершению преступления так называемыми принуждающими способами, в сравнении с тем, которое это сделало убеждающими способами, а также путем подкупа, нежели уговора. Дальнейшая конкретизация уровней общественной опасности и наказуемости подстрекателей зависит от конкретных обстоятельств дела, скажем, от того, какими именно способами лицо склоняет к совершению преступления, к какому преступлению, каких лиц, в каком количестве.

Исходя из ч. 5 ст. 33 УК РФ, определяющей фигуру пособника, нельзя не признать, что более общественно опаснее и заслуживает более строгое наказание лицо, содействовавшее совершению преступления указаниями, чем советами или предоставлением информации, и советами, нежели предоставлением информации, а каждое из них - в сравнении с любым лицом, заранее давшим соответствующее обещание; лицо, заранее давшее обещание скрыть преступника (либо средства или орудия совершения преступления, либо следы преступления, либо предметы, добытые преступным путем, обещания скрыть которые перечислены по нисходящей), чем заранее давшее обещание сбыть, а тем более приобрести такие предметы; лицо, устранившее препятствие, чем предоставившее средства или орудия совершения преступления, а оба последних - всех ранее указанных лиц, ибо так называемое физическое пособничество, внося «материальный» вклад в преступление, всегда опаснее интеллектуального пособничества. Разграничение пособников в зависимости от уровня их общественной опасности и наказуемости в других случаях не столь очевидно и требует анализа обстоятельств конкретного дела: какие именно средства или орудия предоставляются, а препятствия устраняются, какие именно указания или советы даются и какая именно информация предоставляется, что именно обещается сокрыть или приобрести и т.п.

Однако не следует забывать, что степень фактического участия в совершении преступления не сводится исключительно к виду поведения при осуществлении соучастником определенной роли. Она проявляется, кроме того, в объеме поведения по принятой роли и в объеме выполняемых ролей. Уровень общественной опасности и наказуемости соучастника в этом отношении будет зависеть от того, сколько и какие виды поведения в рамках данной роли осуществляет лицо или сколько и каких ролей оно осуществляет.

Так, исполнитель может совершить преступление в одной части сам, а в другой части выступить как посредственный исполнитель. Организатор преступления способен объединить других лиц в соответствующие преступные группы и руководить исполнением преступления. Подстрекатель может применить убеждающие и принуждающие способы склонения к совершению преступления. Пособник способен варьировать и сочетать интеллектуальное и физическое содействие совершению преступления. Организатор, подстрекатель и пособник иногда выступают как соисполнители преступления, а подстрекатель подчас становится и пособником.

Любые соединения видов поведения и ролей при совершении преступления повышают общественную опасность определенных соучастников в сравнении с теми, кто осуществляет соответственно один вид поведения или одну роль. Значит, первым должно быть назначено при прочих равных условиях более суровое наказание, чем последним. При выяснении соотношения общественной опасности и наказуемости между соучастниками, выполняющими несколько видов деятельности или ролей при совершении преступления, нужно исходить из влияния на общественную опасность и наказуемость соответствующих видов деятельности или ролей, о чем говорилось ранее.

В связи с приведенными соображениями высвечивается неточность высказывания о том, что «в значительной мере» степень участия каждого из соучастников в совершении преступления «предопределяется функциями соучастника: организатор обычно

вкладывает в преступление большую долю, чем другой соучастник,

исполнитель и подстрекатель действуют активнее пособника» . Дело заключается в том, что по степени фактического участия различаются не роли соучастников, а активность лица при выполнении своей роли или при объединения ролей. Говоря иначе, степень участия в преступлении относится к характеристике не видов соучастников, а, прежде всего, разновидностей данного вида: различные исполнители, организаторы, подстрекатели или пособники.

В свете изложенного ясно, что законодатель напрасно в п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ в качестве отягчающего обстоятельства назвал особо активную роль в совершении преступления. Здесь речь идет о соучастии в преступлении и при этом имеется в виду всего лишь один из показателей степени (пусть самой высокой) фактического участия соучастника в совершении преступления, что относится не к общим началам назначения наказания, а к особенностям назначения последнего по одной из категорий уголовных дел.

При назначении наказания соучастникам нередко учитываются такие данные, как, было ли лицо инициатором или активным участником, принадлежала ли ему в преступлении главная или второстепенная роль[98]. Что же, это вполне приемлемая практика. Все указанные обстоятельства характеризуют степень фактического участия соучастника в совершении преступления. Поэтому вряд ли нужно судебной практике отказываться от понятия инициатора, как иногда полагают в теории[99], пока речь не идет о характере фактического участия в совершении преступления или виде соучастника. В то же время нельзя излишне узко трактовать степень фактического участия соучастника в совершении преступления, считая, что «в процессе расследования и судебного разбирательства совместных деяний в отношении каждого их участника необходимо установить . фактиче-

ски принадлежавшую ему главную или второстепенную роль» . Между главной и второстепенной лежат роли промежуточной значимости, которые также нельзя не принимать во внимание при назначении наказания соучастникам.

Однако на основании изложенного выявляется ненужность регламентации в ч. 1 ст. 67 УК РФ учета значения фактического участия соучастника для достижения цели преступления. Соответствующие показатели степени участия лица в совершении преступления уже отражают указанное значение.

Появилось мнение и о том, что «излишним выглядит упоминание в ч. 1 ст. 67 УК РФ характера и степени фактического участия лица в совершении преступления в качестве критерия назначения наказания, поскольку он уже указан в ч. 1 ст. 34 УК РФ, которая регламентирует пределы ответственности соучастников преступления, поэтому и охватывает назначение наказания»[100]. Однако нельзя не заметить, что в последней статье вообще не задействована степень фактического участия соучастника в преступлении, а характер такого участия использован только в аспекте квалификации преступления.

В ч. 2 ст. 67 УК РФ заложена верная идея об учете смягчающих и отягчающих обстоятельств, относящихся к личности одного из со-

участников, только ему . В то же время не совсем удачна форма изложения этой идеи. Поскольку в указанной статье идет речь об особенностях назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии, она должна быть отражена не в положительном, а отрицательном виде. Кому нужно учитывать соответствующие обстоятельства, ясно и без законодательных решений, а кому не следует, во избежание недоразумений, отразить желательно.

В литературе неоднократно предпринимались попытки усовершенствовать предусмотренные в законе обстоятельства, учитываемые при назначении наказания соучастникам. Однако удачными они признаны вряд ли могут.

Некоторые авторы предлагали предусмотреть еще одно обстоятельство, подлежащее учету при назначении наказания соучастникам преступлений: степень общественной опасности совершенного пре-

ступления , ссылаясь при этом на соответствующее уголовное законодательство до 1958 г. (в частности УК РСФСР 1922 и 1926 гг.). В нем действительно фигурировал такой критерий, а равно требование назначать наказание соучастникам в зависимости от степени их опасности. Однако указания на степень общественной опасности совершенного преступления и личности виновного обоснованно не вошли в последующие законы, «так как они подлежат учету при назначении наказания за любую форму преступной деятельности»[101] в рамках общих начал. Особенности назначения наказания при соучастии должны отражать лишь специфику данной формы преступной деятельности и не дублировать общие начала. В противном случае возможен так называемый двойной учет одного и того же: в первый раз степень общественной опасности совершенного преступления будет учтена при применении соответствующего общего начала, во второй - при применении особенностей назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии. В результате же наказание окажется либо заниженным, либо завышенным в сравнении с необходимым и достаточным в данном случае.

Указанным недостатком страдает и попытка введения в правила назначения наказания соучастникам определения его в пределах статьи Особенной части Уголовного кодекса, предусматривающей ответственность за совершенное преступление, а также замены степени участия соучастника в совершении преступления на степень общест-

венной опасности совершенного преступления . Но помимо того она, во-первых, характеризуется, как ясно из предшествующего изложения, неадекватностью заменяющего заменяемому. Во-вторых, одного характера участия в совершении преступления недостаточно для всестороннего учета поведения соответствующего соучастника, ибо даже при выполнении одной и той же роли разные лица могут вести себя различным образом (более или менее активно).

Сделанные выше замечания по существу справедливы и по отношению к необходимости учитывать при назначении наказания соучастникам «категорию совершенного преступления», в основу деления на которые положена «оценка степени общественной

опасности преступного деяния, данная законодателем и выраженная

в санкции» . Вполне очевидно, что учет категории совершенного преступления, в конечном счете, есть тот же самый учет степени общественной опасности совершенного преступления, относящийся к общим началам назначения наказания.

Приведенные изыскания, видимо, свидетельствуют о том, что теорию и практику не удовлетворяют имеющиеся в законе решения об особенностях назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии. Действительно, учет характера и степени фактического участия в совершении преступления - необходимый, но недостаточный компонент особенностей назначения наказания соучастникам. Соучастие является не просто участием в свершении преступления соответствующих лиц, а участием совместным (ст. 32

УК РФ). Значит, то, в чем проявляется совместность участия соучастников в совершении преступления, также должно быть учтено при назначении им наказания. Не случайно иногда считалось, что «характер участия в преступлении определяется видом и формой соучастия, т.е. непосредственным участием в выполнении объективной стороны преступления, предварительным соглашением на совершение преступления или его отсутствием, разновидностью соучастия с предва-

рительным соглашением, если оно имело место» .

В настоящее время нормативные основания учета при назначении наказания совместности участия соучастников в совершении преступления неоднородны. В одних случаях ими являются соответствующие положения Особенной, в других же Общей части уголовного законодательства.

Положения Особенной части уголовного законодательства (п. «ж» ч. 2 ст. 105 и др., ст. 210 УК РФ) выступают нормативными основаниями учета при назначении наказания совместности участия соучастников в совершении преступления тогда, когда в составе последнего имеются признаки группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации). Положения Общей части уголовного законодательства (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ) становятся нормативными основаниями учета при назначении наказания совместности участия соучастников в совершении преступления тогда, когда речь идет о таком отягчающем обстоятельстве, как совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации). Правда, следует отметить, что совершение преступления в составе преступного сообщества (преступной организации) на самом деле не может учитываться в качестве отягчающего обстоятельства в силу ч. 2 ст. 63 УК РФ. В последней установлено, что, если такое обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания. Для преступного же сообщества (преступной организации) в любом проявлении ответственность особо установлена в ст. 209 УК

Если совершаются преступления, составы которых имеют признаки группы лиц, группы лиц по предварительному сговору и организованной группы, серьезных сложностей с нормативными основаниями учета этого при назначении наказания не возникает. Вообще их нет, когда совместность участия соучастников в совершении преступления проявляется именно в той форме, которая отражена в Особенной части уголовного законодательства. В иных случаях важно иметь в виду, что под признак совершения преступления группой лиц подпадает и совершение его группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, а под признак совершения преступления группой лиц по предварительному сговору- совершение его организованной группой, но не наоборот. Все это есть следствие наличия в последующей форме проявления совместности участия соучастников в совершении преступления всех признаков предшествующей формы и отсутствия в последней специфических признаков первой. Конечно, в отношении таких случаев возникает вопрос по поводу учета соответствующего отягчающего обстоятельства. Например, уклонение от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организаций или физического лица, либо уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации может быть совершено организованной группой. Повышенная же уголовная ответственность установлена при совершении названных преступлений только группой лиц по предварительному сговору (ст. 194, 199 УК РФ). В теории уголовного права обычно правильно считается, что при совершении такого преступления организованной группой применимо одноименное отягчающее обстоятельство[103]. Здесь нет двойного учета, ибо законодатель повышал соответствующую санкцию с учетом, в частности, группы лиц по предварительному сговору, а не организованной группы.

Однако дело в том, что даже совершения преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору и организованной группы нельзя было признавать отягчающим обстоятельством. Во-первых, ясно, что учет такового не может происходить в любом случае назначения наказания. Он характерен лишь для соучастия в преступлении, поэтому отражает только особенности данной категории уголовных дел. Во-вторых, отягчающими признаются обстоятельства, существенно сказывающиеся на наказании «ввиду их значительного влияния на большую. опасность преступления и личности (или только личности) виновного»[104]. Если такое влияние при совершении преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой произойдет, то с успехом может быть учтено через степень общественной опасности преступления личность виновного или соответствующие отягчающие обстоятельства.

Само по себе соучастие не способно свидетельствовать вопреки широко представленному мнению[105] о повышенной общественной опасности преступления. В соучастии могут быть совершены такие же и даже менее общественно опасные преступления, чем совершенные единолично. Да и общественная опасность отдельных соучастников далеко не всегда превышает опасность индивидуально действующего лица. Конечно, при соучастии повышается возможность лучше подготовить, выполнить или сокрыть преступление, совершить более опасное преступление или такое, которое одному лицу не совершить, появляется возможность влияния соучастников друг на друга и т.п. Но, с одной стороны, все это только возможности, которые нужно еще воплотить в действительность, а, с другой - они возникают лишь за счет объединения усилий нескольких лиц - совместности. Отсюда общественная опасность соучастия заключается именно в последнем и ее не следует искать ни в преступлении, ни в личности виновного.

Не следует забывать и то, что предусмотренными законом отягчающими обстоятельствами могут быть лишь те, которые способны

только повышать наказание при их наличии , тогда как институт соучастия «не требует усиления ответственности соучастников всегда и безусловно»[106]. Более того, уголовное законодательство разрешает ее ослабление при совершении преступления в результате физического или психического насилия либо в силу материальной, служебной или иной зависимости (п. «е» Ч. 1 СТ.61 УК РФ) одних из соучастников по отношению к другим. Положение же ч. 7 ст. 35 УК РФ о том, что «совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) влечет более строгое наказание. », не распространяется на иное соучастие в преступлении (негрупповое, с распределением ролей).

Стало быть, об учете того, в чем проявляется совместность участия соучастников в совершении преступления, нужно действительно вести речь не в ст. 63 УК РФ. Наиболее удачным в рамках действующего законодательства было бы указание на такой учет в ч. 1 ст. 67 РФ. Однако в нее необходимо добавить положение не только об учете совершения преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору и организованной группой.

Уже довольно давно в теории уголовного права появилась верная мысль, что «учет формы соучастия, при которой совершено преступление, имеет существенное значение при назначении наказания, влияя на ответственность всех соучастников в пределах санкции соответствующей статьи Особенной части»[107]. Позже это положение было уточнено за счет признания того, что «при назначении наказания участникам группового преступления в ряде случаев должен быть учтен и характер преступного объединения (группа, группа предварительно договорившихся лиц, организованная группа или

преступное сообщество)» . В то же время последнего недостаточно для учета в полном объеме формы соучастия.

Отличие соучастия от единолично исполняемого деяния заключается в том, что первое - это совместное участие нескольких лиц в совершении преступления. Но совместность участия в преступлении может быть различной по характеру. В одних случаях совместность проявляется в соучастии с распределением ролей, а в других - в со- исполнительстве (групповом соучастии)[108].

На основании сказанного учесть характер совместности участия соучастников при назначении наказания означает принять во внимание, совершено ли преступление в соучастии с распределением ролей или групповом соучастии. Несомненно, что более общественно опасно групповое соучастие. Меньшая общественная опасность соучастия с распределением ролей вытекает из того, что при нем в контакт с предметом преступления входит лишь одно лицо, тогда как при групповом соучастии - несколько. Говоря иначе, в первом случае совместность участия проявляется, по общему правилу, до или после совершения преступления. Последнее касается пособничества в форме заранее обещанного укрывательства преступления либо приобретения или сбыта предметов, добытых преступным путем, при котором обещание дается до, а исполняется после завершения преступления, а если и во время его совершения (когда организатор руководит этим), то не непосредственно в нем. Во втором случае - в момент совершения преступления и непосредственно в нем. Отсюда и наказание должно быть при прочих равных условиях более строгим при групповом соучастии в сравнении с соучастием с распределением ролей. Конечно, фактически все может быть как раз наоборот: и общественная опасность, и наказание окажутся выше при соучастии с распределением ролей, а не групповом соучастии. Однако это уже будет не результатом учета характера совместности участия соучастников в совершении преступления.

Кроме учета характера совместности участия, дополнительно следует принимать во внимание при назначении наказания соучастникам степень совместности участия соучастников в совершении преступления. По степени совместности участия общественная опасность соучастия различается не между соучастием с распределением ролей и групповым соучастием, а в пределах каждого из них.

Степень совместности участия соучастников в совершении преступления при соучастии с распределением ролей зависит от двух факторов: от того, 1) кто именно вместе с исполнителем участвует в преступлении и 2) сколько именно иных соучастников участвует в преступлении вместе с исполнителем. Отсюда ясно, что более общественно опасно и требует при прочих равных условиях более строгого наказания соучастие с распределением ролей, если совместно с исполнителем совершает преступление организатор. Далее по уровню общественной опасности и размеру возможного наказания следует совершение преступления исполнителем и подстрекателем. На последнем месте - совершение преступления исполнителем и пособником.

Повышается общественная опасность и требуется при прочих равных условиях усиление наказания при соучастии с распределением ролей, если, кроме исполнителя, действуют несколько иных соучастников. Так происходит, с одной стороны, когда вместе с исполнителем в совершении преступления участвуют несколько лиц, выполняющих роли различных иных соучастников, с другой стороны, когда вместе с исполнителем в совершении преступления участвуют несколько организаторов, подстрекателей либо пособников. По уровню общественной опасности и строгости допустимого наказания в первом случае складывается при прочих равных условиях следующая цепочка: исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник - исполнитель, организатор, подстрекатель - исполнитель, организатор, пособник - исполнитель, подстрекатель, пособник. Во втором случае большая общественная опасность и строгость наказания находится при прочих равных условиях в прямой зависимости от большего числа иных соучастников. Конечно, такая закономерность сохраняет свою силу лишь в пределах осуществления иными соучастниками одинаковой роли. Сказать же заранее о повышенной или пониженной общественной опасности и требуемой строгости наказании при совершении преступления в соучастии с распределением ролей, когда имеется несколько лиц, выполняющих роли различных соучастников (например, два организатора в одном случае и подстрекателя или пособника в другом либо наоборот), без учета конкретных обстоятельств соответствующего дела невозможно.

Степень совместности участия соучастников в совершении преступления при групповом соучастии также зависит от двух факторов: от того, 1) сколько исполнителей участвует в преступлении и 2) как, каким образом согласовано их участие в преступлении. Отсюда не вызывает никаких сомнений, что при прочих равных условиях чем больше в преступлении участвует исполнителей, тем выше общественная опасность группового соучастия и тем более строгое наказание может быть назначено соучастникам.

Различия согласованности участия соучастников в совершении преступления при групповом соучастии вытекают из закона. В ст. 35 УК РФ сказано, что группой лиц совершается преступление «без предварительного сговора», группа лиц по предварительному сговору заранее договаривается «о совместном совершении преступления», а организованная группа заранее объединяется «для совершения одного или нескольких преступлений». Итак, группа лиц заранее не согласовывает совместное совершение преступления, группа лиц по предварительному сговору это уже делает, организованная же группа сначала объединяется для совершения преступления (преступлений). Отсюда очевидно, что степень согласованности при групповом соучастии от группы лиц до организованной группы повышается, а значит, увеличивается их общественная опасность и при прочих равных условиях наименее строгое наказание заслуживают участники первой и наиболее строгое - последней группы.

Вместе с тем приведенного решения об учете степени согласованности соучастников при групповом соучастии достаточно лишь для индивидуализации наказания. Но на дифференциацию последнего оно не влияет, если не идет речь о квалифицирующих признаках совершения преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору и организованной группой. Их наличие сказывается на повышении наказания в Особенной части уголовного законодательства. Уже оправданно отмечалось, что для перечисленных случаев совершения преступления «логично и правомерно определить в Общей части уголовного закона меру соответствующего изменения наказания»[109]. Отсюда в ч. 3 ст. 67 УК РФ возможно сформулировать такое правило: наказание соучастникам не должно быть ниже а) одной четверти наиболее строгого основного исчислимого наказания, которое предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса и может быть назначено лицу, - при совершении преступления группой лиц, б) одной трети - группой лиц по предварительному сговору и в) половины - организованной группой. Методика подсчета должна принимать во внимание, как и в других случаях, оба предела соответствующего наказания, имеющегося в санкции.

В заключение следует заметить, что учет степени согласованности соучастников при групповом соучастии относится только к назначению наказания в случаях, когда соответствующие статьи Особенной части Уголовного кодекса не предусматривают совершения преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией), или преступление совершено с более опасной разновидностью группового соучастия, чем предусмотрено такой статьей. На противоположные случаи такой учет не распространяется в связи с тем, что, исходя из возможности совершения преступлений соответственно группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией), сам законодатель построил более строгие санкции других статей Особенной части.