Сказка о том, как баба Яга да кот Баюн к людям пришли и добрыми делами занялись

За морями, за долами, за высокими горами да за тридевять земель в тридесятом царстве, в лесу густом, но сухом, на дереве высоком сидел кот Баюн, мурлыкал – распевал и добычу завлекал. Но, ни птица рядом не пролетала, ни зверь не пробегал – всех напугал Баюн – говорун. Даже мышка – норушка в норку забилась, листочком прикрылась, притихла – не шевелится, чтобы котейка не услышал да ее не поймал.

Дни пролетали, недели – месяцы проходили – мелькали, а кот Баюн сидел на дереве да по сторонам посматривал – поглядывал, добычу искал, чуть с ветки не упал, но так и не дождался. Устал котейка петь – завлекать да ворон пугать, исхудал – голос пропал, есть – пить захотел и решил он пойти – податься к Ягушке – дряхлой старушке. Перед ней повиниться – покаяться, что сметану унес – стащил, авось и простит и да щами – кашей угостит. Спрыгнул с дерева Баюн и направился к бабе Яге, а сам идет – шатается, лапы заплетаются, споткнется – кувыркнется, когтями цепляется, снова поднимается и опять бредет – мечтает, Ягушкину кашу вспоминает.

Добрался котейка до поляны. Посмотрел, а избушка накренилась, крыша свалилась, печка развалилась – дымит, кашу – щи не варит, а баба Яга на завалинке сидит, на клюку опирается, слезами умывается, грязной тряпкой утирается.

– Что случилося, Ягушка? – спросил – замурлыкал Баюн. – Кто сломал твою избушку? Ты прости меня, кота, что сметану съел тогда – слишком уж была вкусна. Не простишь, так накажи – хворостиной отлупи, но прошу – не выгоняй, хоть краюшку хлеба дай. Отощал в лесу своем. Может, станем жить вдвоем? Всех мышей переловлю, на ночь песенку спою, лишь бы ты меня кормила – кашкой, мясом угостила. Что молчишь, Ягушка – старая подружка?

Вздохнула – утерлась Ягушка, посмотрела – нахмурилась да коту сказала – проворчала:

– Эх, Баюн – говорун! Избушка стояла – никому не мешала. Я щи да кашу варила и зверушек кормила. Колдовала – чуфырила, за порядком следила. И не думала – не гадала, что нежданно – негаданно беда придет – случится. Ох, обидели, старушку – разломали мне избушку!

– Не печалься, Ягушка, не грусти, подружка, – сказал – промурлыкал кот Баюн, – что-нибудь да придумаем – сделаем.

Но пуще прежнего расплакалась, баба Яга. Слезами заливается, тряпицей утирается.

Кот Баюн сидел на крылечке, на нее смотрел – ждал, когда старушка остановится – успокоится.

Устала – уморилась Ягушка, рядом с котом уселась, на Баюна не глядит, о чем-то бормочет.

Надоело котейке слушать стон да плач старушки, спросил у нее:

– Ягушка – подружка, скажи – говори, кто обидел тебя. Пойду – помчусь да выпущу когти острые – заступлюсь за тебя. Полетят клочки по закоулочкам!

– Что ты, что ты! – замахала – забормотала Ягушка. – Мне сорока на хвосте принесла – прострекотала, что кузнец – удалец с Горынычем баловались – озорничали, силушкой хвастались, кто дальше молот забросит, да не рассчитали – зацепили избушку, обидели старушку.

Зафырчал – заурчал кот Баюн, аж шерсть вздыбилась. Начал – принялся когти точить, к битве – сражению готовиться:

– Свистну – крикну, созову лесной народ, – сказал – заворчал котейка. – Быстро уму – разуму научим озорников – баловников. Не бойся, Ягушка, не трясись, старушка! Нападем – налетим, камень на камне не оставим, все разнесем – разобьем, в пыль превратим и по ветру развеем.

– Не тревожь – не тронь, Горыныча, – сказала – заступилась баба Яга. – Он много раз мне помогал, из беды выручал. С Кощейкой бился – сражался, девиц – красавиц из полона вызволил – освободил, а теперь и людям подсобляет, с ними живет – поживает, детишек катает да село охраняет. А ты спрятался в лесу, кто мимо шел – всех испугал, зверей разогнал, даже птицы разлетелись, токмо вороны кружат над тобой. Посему и живешь один – одинешенек. Лишь польза – прок от тебя, что сон навеваешь да болезнь – хворобу лечишь.

Удивился – изумился кот Баюн. Не поверил старушке Ягушке, что Горыныч сразил – победил Кощея да стал людям помогать – село охранять.

Осерчала баба Яга. Ногою топнула, в ладоши хлопнула и перед ней сорока – белобока появилася. И затрещала – заговорила она:

– Сама видела – слышала, как Горыныч пред людьми прощения просил – в ноги кланялся, а потом с Кощеем бился – дрался, его по земле катал да в пыли валял. В клетку закрыл, девиц – красавиц освободил, женихов оживил, всех забрал, в село вернулся – примчался, на свадьбах гулял, песни пел да плясал, а сейчас в пещере живет, в кузнице огнем полыхает – удальцу помогает, ребятишек катает да за Кощейкой присматривает. Все видела, все слышала, все знаю, – протрещала сорока – белобока, крыльями взмахнула и быстро упорхнула.

Еще больше удивился – изумился кот Баюн. На Ягушку посмотрел, вслед сороке поглядел, к перилам привалился да с крыльца свалился. Зафырчал – поднялся, к бабе Яге прижался:

– Ягушка – подружка, может, и мы пойдем – помчимся, перед людьми повинимся, в ноги поклонимся, авось и нас пригреют да избу новую поставят, и будем жить – поживать – горе не знать. Что молчишь, ничего не говоришь?

– Я беду – напасть не приносила людям. Всех привечала – угощала, даже Иван Царевич в гости приезжал – заскакивал, а ты, кот Баюн, всех напугал – разогнал, вот уж тебе и придется в ноги кланяться да виниться – прощения просить, а ежели не захочешь – передумаешь, в лес уходи – подавайся, на дерево взбирайся, там и живи. А я в ступу сяду, помелом взмахну да полечу – помчусь к Горынычу. Они пошалили – избушку повалили, с них и буду спрашивать. Ежели сумели сломать – должны вину признать. Как сказала, так и будет.

Ох, не хотелось котейке в лесу оставаться – мыкаться! Стал он просить – уговаривать Ягушку – подружку, чтобы с собой взяла, обещал все сделать, что она скажет – посоветует.

Пожалела Яга своего дружка. Забралась в ступу, кота Баюна прихватила – посадила, взмахнула помелом, свистнула – крикнула, что-то прошептала и полетела – помчалась над лесами, над морями, над высокими горами, пока не увидела пещеру, из которой дым валил да огонь вырывался.

Остановилась – приземлилась ступа возле входа в пещеру темную да глубокую. Выбралась – поковыляла баба Яга, клюкой грозит, кулаком машет – Змея ругает – бранит. А Горыныч спит – посыпохивает, ничего не видит, ничего не слышит.

Устала Ягушка кричать – костерить. Взяла – подняла камень да бросила – кинула в пещеру и угодила – попала старшей голове Горыныча точно в глаз. Очнулся – проснулся Змей Горыныч, взревел – заревел от боли, огнем полыхнул, выбрался из пещеры да взревел громким голосом:

– Кто мне спать – почивать помешал – камнем в глаз попал? Явись – покажись, быстро уму-разуму научу, разочек шлепну – хлопну, и очутишься за тридевять земель в тридесятом царстве!

Зафырчал – заурчал кот Баюн, как услышал о тридесятом царстве. Не желал – не хотелось ему обратно в пустой – сухой лес возвращаться да на дереве сидеть и по сторонам смотреть.

– Ах ты, кот полосатый – усатый! – вздохнул – полыхнул Горыныч, прикрывая головы крылом. – Появился – объявился да камнями кидаешься – бросаешься? Поймаю – закрою в клетку вместе с Кощейкой, тогда будешь знать, как со мной играть.

– Ах ты, Змей Горыныч! – крикнула и ногою топнула Ягушка. – Три головы имеешь, а ума-разума так и не набрал. Ишь, озорник – баловник! Решил – вздумал с кузнецом – удальцом силушкой померяться, кто дальше молот кинет – забросит? Пошутили – поиграли, избушку сломали, печь развалили, чугун с кашей свалили. Обидели старушку – осталась без избушки. Ежели не повинитесь – не исправите, тогда, ух, как начуфырю – наколдую, как прошепчу слова заветные да превращу в мышь летучую! Пищи – летай – комаров хватай. И кузнеца – удальца заколдую – оборочу в мышку – норушку. Вот уж узнаете, почем фунт лиха!

Услышал Змей Горыныч голос знакомый. Приоткрыл глаза и не верит – удивляется, что баба Яга перед ним стоит, клюкой грозит, кулачком машет – обещает в мышь летучую превратить, а рядом с ней кот Баюн выхаживает, усы разглаживает, фырчит – урчит, того и гляди – бросится да когтями вцепится.

– Ягушка – подружка, откуда взялася – здесь оказалася? – спросил – полыхнул огнем Змей Горыныч. – Что с тобой случилось – приключилось?

– Ах ты, озорник – баловник! – опять закричала – затопала баба Яга. – Избушку свалили, печь развалили, молот мимо просвистел, чуть меня не задел. Как мне жить в развалюшке? Печь дымит, огонь не горит, щи – кашу не варит. Кто исправит да все наладит?

– Не гневайся, Ягушка, успокойся, подружка, – сказал – полыхнул Горыныч. – Кузнеца – удальца позову, ему расскажу – поведаю, что-нибудь да придумаем. Наша вина – нам исправлять, – повернулся он в сторону села да троекратно крикнул – свистнул.

Не успела баба Яга дух перевести, как заметила, что к пещере кузнец – удалец бежит – спотыкается, падает – кувыркается, снова поднимается – к ним торопится. А вслед за кузнецом и сельчане прибежали, на Ягушку глядят, руками машут, о чем-то говорят – шепчутся. Увидели кота Баюна – за камни схватились, кидают, его прогоняют. А котейка хитёр, за бабу Ягу спрятался, под ступою скрылся, помелом прикрылся.

Встал перед сельчанами Горыныч с кузнецом. В ноги упали старушке Ягушке. Вздохнул – огнем полыхнул Змей да сказал – на удальца показал:

– Наша вина, что избушку свалили, печь развалили да Ягушку обидели. Вздумали – решили с удальцом силами померяться, кто выше и дальше молот бросит – закинет. Не знали – не гадали, что в избушку попадем. Не обижайся, Ягушка, все исправим, подружка. Срубим – поставим новую избушку – краше прежней будет. А кузнец – удалец узорчатые ножки смастерит – сделает. Отдохни – поспи, пока трудимся, – и крикнул громко, – эй, народ, кто с нами пойдет: рубить – колотить, крышу крыть да печь сложить? Вдвоем хорошо, а сообща-то лучше!

Побежал – повалил народ. Кто пилы несет, кто топоры точит, кто гвозди готовит. И закипела работа – шум да звон стоит, только щепки во все стороны разлетаются да работники усмехаются – на Ягушку посматривают, как она спит – посыпохивает – ничего не замечает.

Солнце на закат повернуло, когда прибежал удалец – кузнец да начал будить старушку Ягушку. А она спит – не просыпается, на удальца ворчит – толкается, от него отворачивается. Не удержался кузнец. Поднял старушку, встряхнул Ягушку, на ноги поставил да глядеть заставил.

Посмотрела Яга, рукой отмахнулась – глазам не верит. Перед ней не избушка стояла, а чудо – теремок. Ставни расписные, крылечко да дверь резные, из трубы дымок вьется, в печи огонь горит, из чугунов пар вырывается – щами да кашей пахнет. Теремок стоит на ножках кованых – узорчатых да приплясывает. В сторону леса поворачивается – все норовит убежать да Горыныч не дает – удерживает.

Обрадовалась Ягушка, заплакала старушка. Подошла к теремку – не налюбуется. В ноги сельчанам да Горынычу с удальцом поклонилась, в гости зазывает, щами – кашей угощает. Всех накормила – напоила досыта, а в чугунках не убавилось. Стал народ песни петь да плясать и Ягушку уговаривать, чтобы в селе жить – поживать осталась. Баба Яга согласилася. Обещала щи да кашу варить и в поле – на луга носить да всех кормить, что помогли – приветили старушку. Знала, что сделай людям добро – вдвойне вернется. Хотели они кота Баюна поругать, что озорничал – сметану да кур таскал, но раздумали. Уж слишком хорошо песни пел – мурлыкал. До кого дотронется, у того болезнь – хвороба исчезала – пропадала, малышам промурлыкает – они спят – улыбаются да и ребятишки радуются, с ним играют, мышей ловить заставляют. Лишь теремок запыхтел, на лес посмотрел, хотел сбежать да не получилось. Кузнец – удалец поймал, на цепь посадил да к дубу привязал. Так, на всякий случай. Вдруг, опять сбежать надумает?

Вот и сказке конец. Кто слушал – молодец, кто уснул – не беда, сказка рядышком всегда.