Летний ужин в стиле Джейн Остин: фотоотчёт

Сегодня я хочу показать вам фотографии с ещё одного вечера, посвящённого кухне и развлечениям эпохи Регентства. На этот раз встреча была открытой, то есть попасть на неё мог любой желающий (в рамках предусмотренного количества мест). Помимо прочего, этот вечер примечателен для нас ещё и тем, что именно на нём мы познакомились с представительницами московского Клуба любителей Джейн Остин — многие из них впоследствии стали нашими постоянными гостями. Встретить разом столько людей, влюблённых в классическую английскую литературу, было настоящим праздником! Мы же со своей стороны постарались создать ощущение праздника и у наших гостей. В основу меню и программы вечера легли наши наработки для предыдущей вечеринки по Джейн Остин, улучшенные и дополненные.

Несладкое:

• Ростбиф
• Креветки с маслом
• Спаржа под соусом
• Салат с огурцом

Сладкое:

Напитки:

• Домашнее имбирное пиво
• Вино
• Чай

«Пирог» из оленины (рецепт):

«Цыплята с языками» (рецепт):

Пирог с крыжовником (рецепт):

Яблочный пирог (на этот раз закрытый):

Ассорти кексов (на этот раз — в более традиционном, круглом формате). Рецепты тоже есть в блоге: лимонный тут, а кекс на портере — тут.

Силлабаб! Не вполне традиционная, дегустационная подача — в маленьких рюмочках, а не больших стаканах.

«Сахарные сливы» — неправильная (как я теперь знаю), но интересная версия.

Как и положено званому обеду времён Джейн Остин, длился он долго, фактически — до темноты:

Помимо прочего, гостям было предложено пройти тест на знание этикета:

А также познакомиться с традиционными салонными развлечениями эпохи. Игры с рифмами, например:

Все гости в сборе:

А тут организаторы ещё в ожидании начала вечера, пока гости собираются. Оставим кадр для истории.

Reader Interactions

Primary Sidebar

Привет! Меня зовут Татьяна Алексеева, и этот сайт — плод моей любви к хорошей литературе и вкусной еде. Read More.

Зеленый лимонад из Изумрудного города (Л. Ф. Баум. «Удивительный волшебник из страны Оз»)

Критская диета. Часть 2: о хлебе и не только (Никос Казандзакис. «Грек Зорба»)

Ужин с мушкетёрами (улучшенная версия)

Вино из одуванчиков (по одноимённому роману Рэя Брэдбери)

«Самое лучшее в книгах — то, что их всегда можно закрыть, когда хочешь». (Корнелия Функе. «Чернильное сердце»)

Хотела бы я просто закрыть ту книгу, в которую мы все угодили. И снять с полки другую. Но это так не работает.

Придётся разбираться с тем, что имеем.

Убеждение, которое выкристаллизовалось у меня задолго до последних событий: человеческая жизнь ценнее любой идеи. Человеческая судьба ценнее любой идеи. И есть ситуации, про которые, как по мне, двух мнений быть не может: с человеком так НЕЛЬЗЯ. Здесь я оперирую не нормами международного гуманитарного права (хотя ему тоже есть, что сказать по теме), а только своей совестью.

За последние две недели концентрация этого «нельзя» в мире достигла масштабов чёрной дыры. Мир уже никогда не будет прежним, ничья жизнь уже не будет прежней. И моя тоже.

Если у вас другой взгляд на происходящее — наверное, это ваше право. Но я уже ни с кем не хочу спорить, так что дискуссии в комментариях не будет — полагаю, что при желании вы сами найдёте кнопку «отписаться». Сейчас мне хочется тратить себя на дела и людей, которые помогают дышать, а не наоборот.

Расколотый мир и миллионы искалеченных судеб. Это совсем не то будущее, которое я выбирала и в которое вкладывалась своими маленькими посильными средствами, но оно уже наступило, и нам с этим жить. Поэтому для тех, кто не отписался, у меня есть ещё одна цитата. На этот раз из «современной классики» — Екатерины Шульман: «В том тёмном тоннеле, в который мы въехали, нам не за что держаться, кроме как друг за друга». Будем держаться друг за друга, что же делать.

Настроение как в анекдоте: «Что-то мне опять в Париж захотелось». Чтобы в феврале — цветущая слива перед музеем Клюни, а не вот это всё 😅

На самом деле, я ещё какое-то время назад ощутила, что очень соскучилась по франкоязычной среде. Хочется просто посидеть где-нибудь в общественном пространстве, послушать интонации… Погрузиться с головой в языковые реалии, чтобы подстроить свой внутренний компас.

Всё-таки я человек слова, в том смысле что мир вокруг меня обретает форму через слова (написанные или звучащие). Язык формирует реальность. Про себя я знаю, что я и сама становлюсь немного другим человеком, когда говорю по-английски. И ещё кем-то третьим — когда пытаюсь говорить по-французски. Все связи в мозгу смещаются и угол зрения меняется. А уж полноценное заныривание в среду провоцирует подчас какие-то глобальные сдвиги в сознании.

Может быть, поэтому меня всегда так цепляют литературные истории, построенные вокруг идеи, что мир — это текст, жизнь — это текст, а слова обладают магической силой.

В моём случае это точно так — даже на самом мелком, бытовом уровне. Одно вовремя услышанное/прочитанное слово способно добавить объёма окружающей реальности. Не могу толком объяснить, как это работает, но когда в моей голове протягиваются новые связи от одного слова к другому, мне становится хорошо почти на физическом уровне.

Самый простой и, может, не самый яркий пример. Недавно я выучила по-английски слово scruples — «угрызения совести» (столько лет счастливо жила без этого понятия)). И сразу русское «скрупулёзный» заиграло новыми красками (= «выполненный на совесть»). У него появился объём и вкус.

Или, например, только слушая английские тексты, я осознала, что слова «нигилист» и «аннигилировать» — однокоренные. То есть аннигилировать — значит, обращать в ничто. Это так логично! Есть ощущение, что теперь всё на своих местах.

И вот я не могу объяснить, чего в этом такого особенного. Просто это КРАСИВО.

И всякий раз заставляет улыбнуться.

КАМЕННЫЕ КЕКСЫ #readandeat_рецепт

Это был, кажется, главный рецепт первого локдауна — почти два года назад. Но за два года он хуже не стал, точно вам говорю 🙂 Предлагаю вспомнить и насладиться.

Эта прекрасная выпечка называется rock cakes. Перевод «каменные кексы» не слишком удачен, но ушёл в народ благодаря саге о Гарри Поттере — нам остаётся только смириться. Хотя, строго говоря, на кексы они совсем не похожи — это что-то среднее между печеньем, коржиками и плотными булочками типа сконов.

Подразумевается, что визуально эти «кексы» должны напоминать обломки горной породы — отсюда и название. Их главная примета — неровная, шершавая поверхность.

Что касается состава, то по сути это «ленивые сконы». Тесто для них замешивается моментально, а для формовки не нужно никаких специальных приспособлений: порционные «камушки» выкладывают на противень руками или ложкой, максимально небрежно.

Важное правило: чем свежее, тем вкуснее. В идеале такую выпечку нужно съедать сразу, как только вынули из духовки, в крайнем случае — в течение дня. Назавтра уже не то.

В «Автобиографии» Агаты Кристи каменные кексы — символ беззаботного времени, счастливого детства. Тогда, на излёте викторианской эпохи, это был один из дежурных вариантов быстрой выпечки, которую подавали к чаю как слугам, так и их хозяевам.

Сегодня они подзабылись и вышли из широкого обихода, но оказались снова на слуху благодаря Джоан Роулинг. В книге «Гарри Поттер и философский камень» Гарри и Рон пробуют каменные кексы, когда впервые приходят на чай в хижину Хагрида. Очевидно, в его исполнении эта выпечка похожа на настоящие камни не только визуально, но и по текстуре. В дальнейшем по ходу саги мы периодически встречаем тому подтверждение. Стряпня Хагрида вообще не отличается изяществом.

Я публиковала на сайте два разных рецепта каменных кексов — в стиле Агаты Кристи и в стиле Хагрида (ну, условно, без экстрима). Сегодня поделюсь здесь первым из них — см. карусель. За более брутальной версией — добро пожаловать на readandeat.ru (дам прямую ссылку сегодня в сторис).

Пеките, заваривайте чай и наслаждайтесь!

«Мисс Бейтс, если позволите, Эмма отрежет вам кусочек сладкого пирожка — совсем крошечный. У нас пекут пироги только со свежими яблоками, можете не опасаться. Все, что заготовлено впрок, нездорово», — говаривал мистер Вудхаус, герой «Эммы» Джейн Остин.

И я всегда его вспоминаю, когда думаю о традиционной английской выпечке в контексте текущего сезона. То есть второй половины зимы и начала весны. Самое сложное время.

Сегодня, конечно, это уже не очень актуально. Но в ту пору, когда меню неизбежно подчинялось сезонности, выбор зимних десертов был ограничен. И неслучайно традиционная зимняя выпечка такая «изюмная». Тот же рождественский пудинг первоначально был просто зимним пудингом, и ели его не только раз в год по особому случаю — строгая привязка к празднику сформировалась позже. Просто сухофрукты зимой были в доступе. С ними всегда можно было сочинить что-нибудь к столу. С ними — или с летними заготовками. А вот свежих фруктов-ягод приходилось подождать до весны.

Яблоки — одно из немногих исключений 🍎

При грамотном хранении их запасы можно было растянуть на всю зиму и значительную часть весны — пока что-нибудь свежее не поспеет. И если джентльмен, подобно мистеру Вудхаусу, не признавал ничего, что «заготовлено впрок», десерты и выпечка с яблоками становились его главной отдушиной. Печёные яблоки, всевозможные пироги с яблоками и яблочные дамплинги — тут уж всё зависело от мастерства кухарки.

Вообще, в моём восприятии яблочный пирог — самая зимняя выпечка (если не брать в расчёт все «изюмные» варианты). Самое то в феврале-марте. Вот, кстати, у Толкина в «Хоббите» (вы же помните, что Бильбо Бэггинс — типичный английский сквайр?) история начинается в апреле — и что же мы видим? Нагрянувшие к Бильбо гномы основательно опустошают кладовую, всякой выпечки съедено много, но фруктовый/ягодный десерт всего один — и это яблочный пирог (плюс малиновое варенье — в тему заготовок).

Ну а в «Эмме» с яблоками и их хранениями связан ещё один эпизод — процитирую его в карусели ➡️

Когда мне такое предлагают где-нибудь в общественном месте (типа салона красоты), я чаще всего отказываюсь. Потому что кофе в принципе пью редко и под настроение (а оно никогда не бывает достаточно «кофейным», когда сидишь, укутанная в полиэтилен и обмазанная какой-то вонючей субстанцией). Чай — другое дело, он уместен практически в любой ситуации. Но вот когда бы тебе ещё заварили нормального чая! И это не снобизм во мне говорит, а просто… ну, не знаю, чувство уместности, что ли. Или боязнь обманутых ожиданий. Чай из пакетика я пью спокойно, когда это мой осознанный выбор, а не когда меня ставят перед фактом. Вообще, тут ещё и вечный дисбаланс: кофе тебе подадут, скорее всего, из какой-то приличной кофе-машины, а в качестве чая — нальют кипятка в чашку (хорошо, если керамическую) и положат сбоку пакетик.

Ну, я утрирую, наверное, но в целом расклад такой. Хотя в последний раз, когда я рискнула попросить чая, мне принесли френч-пресс с «настоящей» заваркой. То-то я удивилась! Стаканчик вот, правда, был одноразовый. Но это, может, короновирусная мера? В наше время и не поймёшь.

В общем, чай был хороший, но я всё равно вспомнила Дугласа Адамса — про то, как сложно урождённому англичанину добыть чаю в открытом космосе.

Отрывок из книги «Ресторан в конце Вселенной» (вторая часть цикла «Автостопом по галактике»):

📖 Незадолго до этого Артур Дент покинул свою каюту и отправился на поиски чая. В сей доблестный поход наш герой пустился без особой надежды на успех, ибо знал, что единственным источником горячих напитков на корабле было варварское устройство, нареченное своим создателем — корпорацией Сириус Кибернетикс — Питальником-Жаждоутолителем. И в прежних своих скитаниях Артуру приходилось сталкиваться с ним. Питальник-Жаждоутолитель утверждал, что предоставляет максимально широкий выбор напитков на любой вкус и обмен веществ для любого существа, которому вздумается использовать его по назначению. Однако при испытаниях он неизменно выдавал пластиковую чашку, полную жидкости, которая почти, но не совсем, абсолютно не походила на чай.

Продолжение в карусели ➡️

💥Новый пост на сайте💥

🎂 ТОРТ «ДИВНАЯ СМЕРТЬ»

📚 Агата Кристи. «Объявлено убийство»

По традиции в свой день рождения я делюсь новым литературным рецептом именинного торта. В этом году выбор был непростой! У меня было два варианта, практически противоположных по всем параметрам. Так что я до последнего колебалась между взрослым и детским, основательным и лёгким, между классикой и современностью. В итоге победило взрослое, основательное, а с точки зрения литературы — классическое. В рамках моего блога это ещё и повод разбавить череду «детских» тортов (то есть тортов по мотивам детских книжек) чем-то более серьёзным. Вообще, литературный контекст у этого торта — серьёзнее некуда!

Кулинарный, впрочем, тоже. Мне кажется, это самый шоколадный рецепт из всех, что я когда-либо публиковала. При этом по сути он очень простой: один-единственный корж, залитый глазурью (да и то необязательно). На выходе имеем «пирог, ради которого можно умереть». Или не «ради», а «после» — это смотря насколько ЗОЖные у вас установки по жизни. На то она и «Дивная смерть» (то есть Delicious Death).

К этому рецепту я в своё время пришла не с первого раза, но результатом очень довольна. Не буду здесь больше ничего о нём писать — лучше идите на сайт, читайте и пеките, если не испугаетесь. Активная ссылка — в шапке профиля.

И с днём рождения меня! 🎉

💥Новый пост на сайте💥

📚 Нил Гейман. «Галантность»

Знаете, как иногда бывает? Какой-то рецепт уже давно с тобой, но написать о нём — нужен особый повод. Книжные рецепты частенько ждут-дожидаются, пока количество встреченных упоминаний в литературе не превысит критическую массу.

Так получилось и с английскими макарунами. Я давно уже пекла их для себя и даже как-то раз делилась наскоро записанным рецептом в Инстаграме. Но вот они встретились мне у Геймана — и стало понятно, что пора! Пора рассказать о них чуть более подробно. Спасибо «Галантности», или «Рыцарству», или как там лучше перевести слово Chivalry.

Печенье, о котором сегодня пойдёт речь, — это именно макарУны, через «У» (macaroons). Не стоит путать их с французскими пирожными макарон (macarons), которые гораздо больше известны в международном масштабе. В принципе, корни-то у них общие, просто французский вариант сильно эволюционировал, а английский остался ближе к истокам.

В основе макарунов, по сути, всего три ингредиента: миндаль, сахар и яичный белок. Готовое печенье — это такая типично базовая вещь, существующая в рамках английской кухни по умолчанию. Его можно макать в чай, кофе или сладкое вино, а можно — использовать в сложносочинённых десертах.

Читайте подробности в свежей публикации на сайте. Активная ссылка — в шапке профиля @readandeat.ru. ⠀ ⠀ P.S. Пояснение для новеньких. Ссылка висит в шапке профиля до появления более свежей публикации. Потом рецепт из этого поста вы можете найти самостоятельно на сайте Readandeat.ru (например, по тегу «Нил Гейман» или воспользовавшись поиском). Если ничего не получается, откройте этот пост в браузере и скопируйте прямую ссылку из четвёртой строки.

КНИЖНЫЕ ИТОГИ 2021

Итогов года я не подводила, потому что к концу декабря была настолько разбита, что оказалась не способна на объективную оценку реальности. В ушедшем году было, конечно, много хорошего, но выуживать эти жемчужины в текущем состоянии сил у меня не нашлось. С книжными итогами гораздо проще, и их я подведу с большим удовольствием.

Безусловно, главное книжное решение года — это подписка на Storytel. Не могу придумать лучшего применения этим деньгам: в моём случае они себя окупают до копейки, и даже больше. Жалко, нет статистики, сколько часов в месяц я слушаю, но, в общем, много.

Второе важное решение года — не дочитывать (и не дослушивать) то, что явно не идёт. Не мучать себя книгами, с которыми мы почему-то не совпадаем, как бы хороши они ни были в теории. Тут я пока в процессе принятия идеи, получается не всегда. Но пару книг за год я всё же бросила, и считаю это большим достижением. Лучше уж в десятый раз перечитать/переслушать то, что действительно радует (или доставляет удовольствие другого рода — в том смысле, что пострадать иногда тоже приятно, но это должно быть страдание, которое я выбираю сама).

И третье, в продолжение предыдущего, — идти на поводу у своих желаний. Я поняла, что с книгами у меня связана своя «травма», которая не даёт получать максимум удовольствия от процесса. И касается она именно первичного выбора книги. В школьные годы меня прессовали, когда я читала «ерунду». Потом в универе были бесконечные списки литературы, обязательной к прочтению, так что ни на что другое времени особо не оставалось. И вернуть себе право выбора мне до сих пор бывает непросто. Но я делаю успехи. И, как минимум, теперь читаю всякую ерунду, если тянет на ерунду.

Стилистически этот книжный год получился очень неоднородным. Читала я правда всякое: новое и старое, взрослое и детское. С огромным удовольствием переслушала всего «Гарри Поттера» в бесподобном исполнении Стивена Фрая (опять же, спасибо Сторителу). «Добила» цикл про Пуаро, и теперь он у меня весь разложен на цитаты про еду:) Вообще, циклов в этом году получилось больше обыкновенного.

Продолжение в карусели ➡️

Одно из моих любимых рождественских застолий описано у Агаты Кристи. Причём, по сути, дважды: сначала в рассказе «Приключение рождественского пудинга», а потом и в «Автобиографии». Оно настолько прекрасно, что не нуждается в комментариях, и сегодня мне захотелось повесить здесь отрывок из «Автобиографии» с минимальными сокращениями — пусть он всё расскажет сам.

Фотографий правильного Рождества «по Агате Кристи» у меня нет, зато есть Рождество «по Диккенсу», которое я раньше не показывала (там ещё были гусь, пунш и много всего, но под рукой у меня сейчас только часть картинок). Разрыв между двумя эпохами (писателями, Рождествами) — лет 60-80. Но по сути это две стороны одной медали.

📚 «Главным праздником в году было, конечно, Рождество. Рождественские чулки в изножии кровати. Завтрак, во время которого каждого ждал стул с громоздившейся на нем горой подарков. Быстренько в церковь и поскорее домой, чтобы снова разворачивать пакеты. В два часа — рождественский обед, при спущенных шторах, а в полумгле поблескивают украшения. Сначала устричный суп (я его не слишком жаловала), тюрбо, потом две индейки, вареная и жареная, и огромное жареное говяжье филе. Затем наступала очередь плампудинга, пирожков с сухофруктами и трайфла, начинённого шестипенсовиками, свинками, колечками, пуговицами и прочим в этом роде. И наконец снова разнообразнейший десерт. В одном из моих рассказов — «Рождественский пудинг» — я описала такой праздник. Убеждена, что такого никогда не доведется увидеть нынешнему поколению; в самом деле, сомневаюсь даже, что теперешние люди в состоянии одолеть подобную трапезу. Что же до нас, то наши желудки отлично с ней справлялись…

Во время рождественского обеда мы с Хамфри, не жалея сил, поглощали угощение. По части устричного супа он меня обгонял, но в остальном мы «дышали друг другу в затылок». Мы оба ели сначала вареную индейку, потом жареную и четыре или пять кусков филе. Вполне вероятно, что взрослые ограничивались только одним видом индейки, но, если мне не изменяет память, старый мистер Уотс после индейки воздавал должное и филе…»