Какие есть общие черты у русского Раскола и европейской Реформации?

Общим у Реформации и Раскола является только то, что они относились к христианским конфессиям – католической и православной. Никакие другие общие нити их не связывают. Это принципиально два разных события – по содержанию и последствиям.

В то время как Реформация стала революцией духа, изменившей отношения человека с Богом, Раскол, по сути, явился следствием попытки патриарха навести порядок в обрядах и текстах.

Провозглашение Мартином Лютером в 1517 году принципа обретения человеком спасения только по Божьей и ничьей больше благодати, освободило человека от клерикального гнёта, вывело его из тьмы страхов и предрассудков в свет примирения и прямого, без посредников, общения с Богом. Судьба человека больше не зависела от того, кто и как истолкует за него Евангелие, какими карами будут ему угрожать и увязывать его спасение с покупкой индульгенций. Отныне верующему уже не надо было больше искать защиты и посредничества у святых – он сам становился святым. Он сам мог теперь, читая Евангелие, общаясь напрямую с Богом, понять, что от него ждёт Бог, что он должен делать.

Лютер поставил под сомнение средневековую власть Церкви не по второстепенным, а по принципиальным вопросам – он указал на различия между церковной практикой и словом Бога живого в том виде, как оно изложено в Евангелии. «Только Писание», «Только Христос» - вот «новые», а на самом деле исконные основы веры, которые Церковь к началу XVI в. забыла.

Реформация индивидуализировала человека, что в свою очередь в течение следующих 100-250 лет изменило отношение человека к власти, к труду, к знанию, вызвав волну дальнейших преобразований. В совокупности они стали источниками экономического и научно-технического подъёма, модернизации социально-политических систем. Свободное предпринимательство повело к упразднению абсолютизма, формированию новой экономики на базе частной собственности и свободного рынка, политическому плюрализму и утверждению власти закона. Идеи Лютера охватили много стран. Протестантская Европа начала стремительное развитие и вступила в Новое время.

Через 140 лет после Лютера российский патриарх Никон решил в 1653 г. провести давно назревшую меру: устранить накопившиеся за века разночтения в вероучительных книгах. Разночтения эти были вызваны неточными, а подчас и неправильными переводами, ошибками, неизбежными при копировании списков. Патриарха в его решении поддержали высшие архиереи Православной Церкви на специально созванном Соборе. Алгоритм действий был простым и логичным: взять за основу греко-византийские книги и перевести их, либо, сверяясь с ними, внести соответствующие изменения в действующие тексты, что и было сделано.

Кроме того, Никон внёс изменения в обряды: креститься тремя, а не двумя перстами, три раза петь «Аллилуйя» вместо двух, писать «Иисус» вместо «Исуса», отпускать поясные поклоны вместо земных, проводить крестный ход против солнца и т.п.

Необходимость церковных изменений, прежде всего в текстах, была обусловлена рядом факторов. Россия понемногу открывалась Западу: присоединение Украины, находившейся под польским влиянием; появление в Москве и других городах иностранцев, призванных помочь в обучении армии и развитию промышленных производств, торговли; образованность Никона, помноженная на его властолюбие.

Ни в чём «реформы» Никона не затрагивали суть христианской веры. Протестант скажет в этой связи: ведь ничего из перечисленного никак не отражено в Евангелии, т.е. не было установлено Христом. Обрядные темы Иисусу неинтересны, и потому они никак не отражены в Новом завете. Богу всё равно, сколькими перстами и вообще как верующий крестится, сколько и какие поклоны отпускает, сколько раз произносит Аллилуйю и проч.

Но тем, кто решил противостоять Никону, ни Евангелие, ни суть веры не были интересны, а скорее всего – и даже понятны. Их тревожила только внешняя сторона. Они боялись, что потеряют веру за количеством перстов, поклонов и написанием имени Христа, но потеряли саму веру. Ни попытки осмысления, ни диалог – бой и раскол. Непостижимо, но в стране из-за этого началась чуть ли не новая гражданская война. За этим противостоянием выросли жестокосердие, ненависть, гордыня – всё то, что Христос осудил. Путь фарисеев оказался более лёгким.

Раскол не оказал на историю России благотворного влияния. Он не оставил следа в плане идей, концепций, не вызвал духовного раскрепощения, которое бы повело к экономическим и политическим преобразованиям. Более современная и образованная часть высшего духовенства натолкнулась на огромный айсберг невежества и глухого непонимания. Сторонники самодельных традиций, самоизоляции и самодостаточности могли улавливать только то, что было видно глазу – внешние изменения, - но не то, что должно быть доступно разуму.

Удивительно вот ещё что: середина XVII в., когда совершился Раскол, было временем роста абсолютизма, окончательного установления крепостного права, экономической слабости страны, ещё не полностью преодолевшей разруху после Смуты. Но ни одна из этих острейших проблем не вызвала в народе столь бурной реакции и желания изменить положение дел, как несогласие с количеством перстов при крещении и приведение церковных текстов в соответствие с оригиналами.