С.Х. Шомахмадов (Санкт-Петербург) ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СИМВОЛОВ ОМ И СИДДХАМ В МАНГАЛА-ШЛОКАХ САНСКРИТСКИХ РУКОПИСЕЙ

1 С.Х. Шомахмадов (Санкт-Петербург) ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СИМВОЛОВ ОМ И СИДДХАМ В МАНГАЛА-ШЛОКАХ САНСКРИТСКИХ РУКОПИСЕЙ Сегодня среди ученых, занимающихся изучением центральноазиатского буддийского рукописного наследия, активно ведется дискуссия относительно толкования символов, открывающих буддийские рукописи. Основной вопрос, волнующий исследователей, вопрос об интерпретации орнаментальных символов в самом начале текста: «Oṁ или siddham?» возникает, как правило, при изучении гильгитских памятников. Может показаться, что в определении значения известных основных вариантов графического зачина нет принципиальных отличий, поскольку каждый из них представляет собой благопожелание тому, кто приступает к чтению текста. Соответственно, поднимаемая проблема не так уж и велика. Тем не менее палеография как наука, требующая точности и скрупулезности, а также нюансы этимологии обоих сакральных слов обязывают однозначно идентифицировать идеограммы. Основными публикациями, определяющими вектор современных исследований в решении указанной проблемы, являются следующие: статьи Густава Рота «Мангала-символы в буддийских санскритских рукописях и надписях» [Roth 1986] и Лоры Зандер «Ом или Сиддхам заметки о зачинах буддийских рукописей и надписей из Гильгита и Центральной Азии» [Sander 1986], а также расширенная ремарка-исследование японского ученого Хирофуми Тоды в его работе «Рукопись Лотосовой сутры на санскрите из Национального архива Непала» [Toda 1998]. Точка зрения Г. Рота. В статье автор привел весьма представительную «коллекцию» символов, открывающих мангала-шлоки различных рукописей (рис. 1). Следуя в рассуждениях за Динешчандрой Сиркаром и Артуром Л. Бэшемом, Г. Рот большинство приведенных символов интерпретировал как siddham и лишь ред-

2 Интерпретация символов ом и сиддхам в мангала-шлоках Рис. 1. Таблица Г. Рота кие примеры как oṁ [Roth 1986: ], причем не всегда справедливо. Например, все символы, своим начертанием напоминающие завиток, Г. Рот, определял как siddham. Однако мировой палеографической науке известно множество примеров, где упомянутый завиток следует интерпретировать именно как oṁ. Самые ран-

3 114 С.Х. Шомахмадов ние примеры начертания oṁ в виде правостороннего завитка (напоминающего завиток Будды один из тридцати двух иконографических признаков Великой личности (mahāpuruṣalakṣaņa), а также санскритское написание единицы) датируются гг. н.э. Начертание oṁ в виде левостороннего завитка появилось несколько позже приблизительно с 558 г. [Boeles 1947: 44]. В ряде случаев завиток -oṁ является символическим изображением священной раковины śaṅkha, неизменного атрибута бога Вишну, символа долголетия, процветания и очищения от грехов. Раковина śaṅkha играла важную роль в индуистской ритуальной практике: с ее помощью жрецы-брахманы взывали к богам. Кроме того, она оповещала о начале битвы на бранном поле. В буддизме белая раковина, спираль которой закручена вправо, символизирует Учение, выраженное в сутрах (Слове Будды). Согласно преданию, когда Шакьямуни достиг Просветления, ему были преподнесены восемь благих символов: золотые рыбки, морская раковина, драгоценный сосуд, цветок лотоса, колесо, знамя победы, бесконечный узел и зонт. Являясь музыкальным духовым инструментом, раковина символизирует звук, точнее, громовой голос Будды, распространяющийся на все миры. Как звук раковины распространяется во всех направлениях, так и Учение Будды распространяется повсюду, пробуждая живые существа от сна неведения. Таким образом, белая раковина в буддийской иконографии символизирует благую весть всем существам о возможности для каждого реализовать природу Будды. Можно предположить, что oṁ в виде священной раковины śaṅkha символизирует как апелляцию к высшему религиозному авторитету, так и начало значимого с доктринальной точки зрения действа создание или прочтение религиозного текста. Интересно, на наш взгляд, предположение о том, что изображение oṁ в виде завитка восходит к устаревшему написанию гласного о [Boeles 1947: 44]. Весьма любопытна трактовка самого изображения священного слога-слова: составной элемент знака анунасика точка (bindu) сравнивается с сакральным пламенем (śikhā), пылающим над гласным о, а протяжный отзвук этой мантры символизирует затихающее эхо колокола, ведущее к бессмертию [Boeles 1947: 42].

4 Интерпретация символов ом и сиддхам в мангала-шлоках Г. Рот интерпретировал солярный символ свастики (рис. 1: 20, 21, 23, 27) как oṁ, следуя за рассуждениями Е. Хультцша, который, по словам Г. Рота, весьма оригинально представил свастику как монограмму из двух перекрещенных акшар о (рис. 1: 25, 26, 28, 29) [Roth 1986: 241]. Безусловно, такое написание о в памятниках древнеиндийской эпиграфики встречается часто, например в наскальных эдиктах Ашоки. Однако рискнем предположить, что символ свастики в начале текста рукописи следует интерпретировать как благопожелательное приветствие «Svasti!». Трудно согласиться с трактовкой, предложенной Г. Ротом: указанный символ мало подходит для изображения вирама, скорее он похож на анунасику, другое название которой candrabindu («лунная капля»), потому как напоминает каплю (точку), зависшую над горизонтально расположенным полумесяцем. Анунасика же является отличительной чертой написания сакрального слога-слова oṁ, а ее присутствие в слове siddham вполне возможно объяснить грамматической ошибкой переписчика. С подобными казусами весьма часто приходится сталкиваться палеографам при изучении письменных памятников. В любом случае рассмотренный выше символ вряд ли можно рассматривать как изображение siddham. В таблице, данной Г. Ротом, присутствуют двойные знаки (рис. 1: 17 и 45), правый из которых, вне всяких сомнений, символ oṁ в привычном начертании. Очевидное различие в написании двух идеограмм и дало, на наш взгляд, основания Г. Роту полагать, что знак, находящийся слева, и есть siddham. Проблемы истолкования двух рассматриваемых нами символов кратко касается японский буддолог Х. Тода, придерживаясь, тем не менее, также позиции Г. Рота. Так, Х. Тода высказывает интересное предположение о том, что значение первого символа, репрезентирующего, по мнению японского ученого, слово siddham, со временем было утрачено, а сам символ стал выполнять функцию пунктуационного знака, маркирующего начало текста [Toda 1998: 7 8]. Что, собственно, и объясняет наличие после этого знака, ставшего стенографическим, символа, означающего священный слог oṁ.

5 116 С.Х. Шомахмадов Согласимся с доводами Х. Тоды, но лишь в той их части, которая говорит о потере первоначального значения символа и превращении его в некое подобие стенографического знака. Мы полагаем, что такая участь постигла не siddham, а именно oṁ, потому как именно эта идеограмма, согласно Р. Хёрнле и А. Дани (рис. 2, 3), является интерпретацией символа, стоящего в начале рассматриваемой пары. За доказательствами нашей точки зрения обратимся к тибетобуддийской письменной традиции. В начале тибетских текстов либо в начале значимого раздела, главы внутри текста мы можем видеть стилизованное изображение некоего символа. Это пунктуационный знак йи го (yig mgo), несущий одну единственную функцию выделение законченных смысловых отрезков текста. Согласно комментаторам традиции Ньингма-па старейшей школы тибетского буддизма, этот символ есть не что иное, как священный слог-слово oṁ. Более того, в тибетском тексте Шенпа ши дрэлги дампа (Zhen pa bzhi bral gyi gdams pa bzhugs «На- Рис. 2. Таблица А. Дани Рис. 3. Таблица Р. Хёрнле

6 Интерпретация символов ом и сиддхам в мангала-шлоках ставление об освобождении от четырех привязанностей»), автором которого является третий из пяти великих патриархов школы Сакья-па наставник Дагпа Гьялцэн ( ), изложение учения начинается клишированной фразой Oṁ svasti siddham, характерной для многих тибето-буддийских текстов. Данные примеры могут не только служить подтверждением предположения о том, что знак oṁ, частично утратив свое первоначальное значение, стал использоваться в качестве символа, открывающего буддийские тексты либо значимые разделы, но и удостоверять, что все три благопожелательных приветствия впоследствии стали восприниматься как клишированный зачин. О значении слов ом, свасти, сиддхам. Значению мистического слова-слога oṁ (auṁ) посвящено немало специализированной литературы. Поэтому, на наш взгляд, нет нужды подробно останавливаться на освещении его семантики. Используемый в значении «священного утверждения», полностью исключающего сомнения в истинности всего, что изложено в тексте рукописи, слог oṁ мог быть переведен как «да, истинно, так тому и быть» [Monier-Williams 1997: 235]. Данная трактовка типологически сближает ведийский (равно как и буддийский и индуистский) oṁ и аминь (лат. amen ) в христианстве и исламе, который также призван закрепить истинность и сакральный смысл произнесенных слов 1. 1 Примечательно следующее. Oṁ (auṁ) «раскладывается» на три составляющих: А + У + М, символизирующих триединство: Брахмы (созидание), Вишну (сохранение ставшим) и Шивы (разрушение); жертвенных огней Gārhapatiya, Dakṣiṇāgni и Āhavanīya; слов ипостасей Праджапати: Bhūr (земля), Bhuvaḥ (пространство), Svar (небеса) (подробнее о значении слога Ом см.: [Boeles 1947: 41]). Так и аминь ( amen ) образован из трех букв еврейского алфавита: Алеф + Мем + Нун. Согласно гематрии одному из методов «раскрытия тайного смысла слова» каждая буква имеет свое числовое значение. Сумма числовых значений букв в слове дает ключ к пониманию его глубинного смысла. Таким образом, числовое значение слова аминь (Алеф [1] + Мем [40] + Нун [50]) равно 91. Полученная сумма (9 + 1 = 10) дает число, которое выражает совершенство божественного порядка, символизирует завершенность космического цикла. Десятка же, в свою очередь, раскладывается до единицы (1 + 0 = 1), символизирующей начало всего сущего.