Елсаков и Душин говорят с Сашей Липским о турецком андеграунде и попадании в топ Tiesto Саша Липский — о записи альбома и мартовском сете Simple Simmetry в Екатеринбурге

Впервые за пять лет в Екатеринбург с диджей-сетом вернется электронная группа Simple Symmetry. В среду, 7 марта, музыканты выступят на вечеринке «Юго-Восток» в Center Club, организованной промо-бюро «Теснота». Вторыми хэдлайнерами станут москвичи Bad Zu.

Simple Symmetry — это дуэт двух братьев, Александра и Сергея Липских. Вместе братья записывают электронную музыку с очевидным влиянием ближневосточных мотивов, выпускают треки под зарубежными лейблами и часто гастролируют за пределами России. Накануне вечеринки Саша Елсаков и Слава Душин созвонились со своим старым приятелем Александром Липским, чтобы обсудить последние пять лет существования группы и тренд на корневую музыку, но по традиции поговорили обо всем на свете, о чем и рассказывают на The Village.

О ближневосточной музыке и лейбле Disco Halal

Елсаков: В последний раз Simple Symmetry выступали в Екатеринбурге пять лет назад. За это время с вашим дуэтом многое произошло, вы сильно выросли. Могли ли вы предположить тогда, что музыкальная судьба занесет вас туда, где вы сейчас: европейские гастроли, релизы на мировых электронных лейблах?

Липский: Пять лет назад мы с Сережей были настроены на то, чтобы вместе что-то делать, но подходили к этому не очень серьезно. Записывали демо и потом в течение года вяло и расслабленно доводили его до удобоваримого состояния. То, что сейчас представляет собой Simple Symmetry — это результат последних двух лет плотной работы. У нас появился настоящий рабочий режим.

Душин: Как проходят рабочие будни Simple Symmetry?

Липский: Как и большинство музыкантов во всем мире, мы работаем в импровизированной комнатной студии. Профессиональные студии продолжают иметь смысл, например, для записи живых барабанов, оркестра или духовой секции, но для нас они не так важны. С утра занимаемся музыкой в своих студиях: придумываем что-то с нуля, додумываем демо, обмениваемся идеями и видео-мемами про поющих попугаев, потом встречаемся и уже вдвоем работаем над нашими собственными треками и ремиксами. Сейчас, правда, приостановили историю с ремиксами: нужно полностью сконцентрироваться на записи альбома. Еще надо вести переписку: отвечать на письма, общаться с иностранным менеджером, лейблами и другими музыкантами. Я считаю, что отвечать нужно всегда: даже если неинтересно, надо ответить «нет».

Душин: Поговорим о вашем характерном звучании. Когда вы начали скрещивать африканские и ближневосточные мотивы с электроникой — это было в диковинку. А потом разнеслось по всему миру. Как ты для себя этот тренд объясняешь?

Липский: Я думаю, что многие электронные продюсеры устали от правил игры, годами существовавших в клубной музыке, и начали обращаться к корневой музыке, которую отличают дикость, музыкальная смелость и легкая форма шизофрении. Вспомни, как в конце 60-х музыканты, пресыщенные рок-н-роллом, в поисках нового звука стали добавлять к своим гитарам и электроорганам ситары и таблы. Сейчас происходит нечто подобное.

Опять же, не стоит записывать нас в глашатаи ближневосточного саунда — с этой задачей прекрасно справляются Acid Arab. Мы пришли в так называемую клубную музыку из мира музыкантов, а не продюсеров. Большинство партий записываем руками, а не программируем наши железки и сексвенсоры, хоть и хотелось бы чуть больше в этом разбираться. Мы очень любим живую музыку, и корневая музыка — важная часть нашей системы ценностей, но этим все не ограничивается. Недавно мы сделали ремикс; там нет ни капли Ближнего Востока, а вместо этого — Берлин 80-х, колдвейв и пост-панк.

Душин: То есть вы специально начали искать новый звук?

Липский: Для нас всегда была важна органичность процесса. Пять лет назад у нас получилось издать музыку с ориентальным саундом, потому что наш друг Кирилл (Кирилл Сергеев, или Kito Jempere, музыкант и диджей из Санкт-Петербурга) работал на чикагском лейбле Glenview Records. Это случилось не оттого, что мы телепаты, которые заглянули в будущее и увидели, что именно будет популярно. Это было органично. Ключевой момент — делать то, что тебе нравится, что интересно. Не заниматься стилизациями, попытками найти целевую аудиторию или сделать модный звук.

Елсаков: Вы издаетесь на лейбле Disco Halal. Расскажи, что он из себя представляет?

Липский: Это лейбл продюсера и диджея Чена Московичи, известного как Moscoman. Он из Тель-Авива, то есть имеет прямое отношение к новому израильскому саунду — Red Axes, Autarkic, Naduve и другим, — но несколько лет назад переехал в Берлин. Название лейбла он придумал в шутку, но оно так и закрепилось. Моско решил сделать максимальное глупое сочетание слов, и у него отлично получилось. Сперва на Disco Halal выпускались, в основном, продюсеры из Израиля, а сейчас в дискографии лейбла — релизы турецких, бразильских, британских, японских и российских (в нашем лице) продюсеров.

О соприкосновении с Tiesto, Solomun и вечеринках в Стамбуле

Душин: Ваши треки играют многие именитые диджеи: Роман Флюгель, Леговельт, и далее по списку. Но история о том, как ваш трек на весьма масштабном рейве поставил диджей Solomun, один из локомотивов массового хаус-звучания, особенная. Удивились, когда это случилось?

Липский: История с Solomun, который, кстати, начинал с андеграунда — это шок. Он же словно представитель другой планеты. Друг из Тель-Авива, Maor Anava (Fortuna Records), прислал мне видео с Ибицы: «Смотри, Solomun ставит ваш трек Voodoo Your Ex». Я, конечно, испытал скорее шок, чем радость, но Maor философски подошел к вопросу и, пытаясь меня успокоить, выдвинул предположение о том, что это скорее хорошо, чем плохо. Это значит, что Voodoo your Ex одинаково хорошо заходит и на коммерческих вечеринках на Ибице, и на андеграундных вечеринках в темных подвалах Берлина. Момент универсальности в музыке — это классно. Solomun, кстати, оказался очень доброжелательным мужиком. После того сета в почту Disco Halal пришло письмо с благодарностью за музыку, который лейбл выпускает и с предложением бесплатного ремикса от Solomun.