«Без уроков доброты всем темно. »

— Вперед, Лесси! — Анна отвела сына в детский сад и со спокойным сердцем возвращается домой. Кареглазая колли Лесси (кличка собаки изменена) запряжена в шлейку — это специальное снаряжение, поводок с жесткой дугой. Мохнатый компаньон бережет хозяйку.

— Если на пути бордюр, собака останавливается. Пока я не нащупаю бордюр тростью и не постучу по нему, Лесси с места не сдвинется, — с гордостью и благодарностью рассказывает Анна. — В транспорт меня заводит и выводит. Собаку-проводника обучают водить незрячего по заранее изученным маршрутам. Задачи перед ней надо ставить так: от ориентира до ориентира — например, «детский сад», «поликлиника», «библиотека», «остановка». Лесси слышит задачу и ведет.

— Этакий живой навигатор?

— Собака, конечно, не робот. Но когда с человеком идешь, он может и забыть тебя предупредить, что впереди бордюр или ступенька, а собака не забудет. Мы с ней даже в Уфу ездим на встречи с членами клуба владельцев собак-поводырей «Актырнак» («Белый коготь»), гуляем вместе, общаемся. Кстати, собака-проводник должна быть без намордника. Иначе, если хозяин обронит перчатку или ключи, как собака поднимет их и отдаст хозяину в руки? Любой путь для незрячего — это преодоление. Собака и человек должны действовать слаженно, дополняя друг друга. Поэтому, если вы повстречаете незрячего человека, держащегося за шлейку собаки-проводника, старайтесь не мешать им работать, не пытайтесь ухватить человека за руку, чтобы помочь ему. Единственное, что вы можете сделать, — просто спросите, нужна ли ему ваша помощь.

. Лестничные пролеты типовой пятиэтажки, кажется, никогда не закончатся.

— Аня, вы случайно не на пятом этаже живете?

— Так и есть, — смеется она, поднимаясь по ступенькам. — В нашем микрорайоне многим слепым государство квартиры выделило, спасибо. Только почему-то почти всем — на верхних этажах.

В аккуратной прихожей нас громким лаем встречает друг Лесси — голубоглазый мраморный колли.

— Лесси мне четыре года назад привезли из Красноярского питомника, тогда она была пятимесячным щенком, — гладит Анна собаку-помощницу, улегшуюся на ее ноги. — Потом я отправила ее на дрессировку в Подмосковье, она сдала экзамен, заслужила паспорт собаки-проводника. Лесси — единственная в России собака-проводник породы колли. Обычно для этих целей отбирают лабрадоров, иногда — немецких овчарок. Лесси — серьезная, труженица и тихоня, а второго колли я ей в друзья два года назад взяла, чтобы она не скучала. Он оказался игрун, разговорчивый. Попытался как-то у нее шлейку утащить — как она оскорбилась! Это ведь ее рабочий инструмент. Зря слепые люди от собак-поводырей отказываются: они отличные помощники и друзья.

Круглощекий сын Анны Рома в рубашке с элегантной бабочкой внимательно смотрит на маму с настенной фотографии. Он и Лесси ровесники, ребенок и собака появились в жизни Анны почти одновременно и привыкли не соперничать за ее любовь, а ладить:

— Рома всегда ей комплименты говорит: «Лесси — наша умничка» и старается ее укрыть потеплее, когда она спит, а собака эту Ромину заботу терпит, — рассказывает Анна.

У Анны мягкие, добрые руки и широкое, открытое лицо. Она говорит сильным голосом, а когда смеется, то забавно, по-детски морщит нос. Она много читает и интересуется кельтской культурой:

— Когда я услышала ирландскую музыку, откликнулась на нее всем сердцем, как будто она мне родная, — вспоминает Анна. — Теперь учу ирландский язык и пишу роман о кельтской культуре. Он называется «Как огромен мир», я и аудиоспектакль по нему записываю.

Анне в помощь система Брайля и «говорящие» компьютерные и телефонные программы. Клавиатурой незрячие пользуются так же, как мы, только мышка им не нужна. По моей просьбе Анна берет металлический прибор для письма — двойное прямоугольное «сито» — и грифель, напоминающий остроконечную отвертку. За доли секунды в моем блокноте появляются два слова: «собака» — на ощупь теплое и простое и «любовь» — подробное и неожиданное для пальцев.

— У нас пальцы зрячие, — объясняет Анна. — Рома меня с детьми в садике знакомит так: «Мама, ты моих друзей потрогаешь?» — хочет, чтобы я их погладила по макушке.

— Если у обычных людей глаза — зеркало души, то у вас.

— . Сердце — зеркало души, — договаривает она. — Я училась в Уфе, в школе-интернате, там же познакомилась с будущим мужем Радиком (он слабовидящий). Так вот, когда мама ко мне приезжала, я узнавала ее по далеким еще шагам, по неуловимому еще домашнему запаху. Как-то подругу удивила — обмолвилась на лестнице: «Привет, Валя». Подруга изумилась: «Аня, это ты? Как ты меня узнала?». «Ты пахнешь конфетами «Красный Октябрь», — говорю. А если серьезно, очень много о человеке рассказывает его голос — я за свою жизнь научилась по голосу отличать душевных людей от злобных, искренних от подлых. Редко ошибаюсь.

— У вас много друзей, а ваши ровесники зачастую страдают от одиночества. Как научиться дружить?

— Надо людей изнутри чувствовать, а это непросто: люди почему-то все больше как будто в масках ходят.

Надетая на Лесси шлейка с белым знаком, красным крестом и надписью «Собака проводник слепого» не выручает Анну от нездорового любопытства прохожих:

— Мы гуляем — люди спрашивают: «Эту штуку вы на собаку надели, чтобы она похудела?» — невесело смеется хозяйка. — А некоторые даже не спрашивают ни о чем, сразу причитают: «Бедная собачка!», «Над животным издеваетесь!». Не верят, что я незрячая, потому что я черные очки не надеваю. А мне в них неудобно, они мне мешают.

— Вам кажется, что люди животных любят и жалеют больше, чем друг друга?

— Не знаю, но раньше люди добрее были, это правда. А теперь и животным нелегко приходится. Лесси боялась на улицу выходить: один человек свою собаку бойцовской породы выпускал без намордника и на Лесси натравливал. А одна соседка много лет изо дня в день спрашивала меня: «Тебе зачем две собаки?». «Я люблю собак», — говорю. И опять слышу: «Нет, зачем тебе две собаки?». Все думают, что я очень хотела бы быть зрячей. А зачем? Любопытно, конечно, посмотреть, как в жизни все устроено. Но я же знаю, что многое лучше не видеть.

— Анна, а каких людей больше — отзывчивых или подлых?

— Поровну, наверное. Есть очень хорошие люди, спасибо им: благотворительный фонд оплатил мне дрессировку Лесси, наша горожанка Светлана Максименко оплатила лечение моего второго колли, когда он заболел энтеритом, — я тогда одиннадцать дней рядом с ним пролежала, пятеро суток не спала, но все-таки выходила его.

— Аня родилась недоношенной, — волнуясь, рассказывает ее мама Наталья Александровна. — Дочери три месяца было, мы в Уфу приехали с диагнозом «катаракта обоих глаз». «Отказывайтесь от ребенка», — врач советует. Я говорю: «А вы бы от своего ребенка отказались?». Я не знала, что у того врача детей не было.

— Вы спрашивали себя: «За что мне это?» или «Зачем мне это?»?

— До сих пор спрашиваю и ответа не знаю. Знаю, что родителям особенных детей нужно терпение, очень много терпения. И чувствую, что есть сила, которая помогает все трудности пережить. Бог, наверное, помогает. Спасибо хорошим врачам, которые меня утешали: «Недоношенные дети бывают очень талантливыми». Так и получилось. Аня стихи пишет, музыкой занимается, она хозяйка и мама отличная. И всегда у нас были знакомые, которые Аниным успехам радовались.

— Когда Рома родился, я старалась его потуже в пеленки завернуть — для надежности. Мне казалось, он такой хрупкий — рассыплется, — смеясь, вспоминает Анна. — А моя мама — самая замечательная. Они с папой меня очень любят. В детстве у меня всегда было много игрушек. Хорошо помню кукольную коляску (говорят, она была зеленого цвета): я за нее держалась, так научилась ходить. Родители меня доброте учили — собаку мне завели, а что еще ребенку для счастья надо? Мне четыре года было, папа домой дворняжку принес, Черныша. Черныш от меня под кровать, я за ним. Овчарка Герда у нас жила, два пуделя — одного при мне мотоцикл задавил прямо во дворе. Собаки преданные очень, корысти ни в чем не ищут. Интересно, понимают они про себя это или нет?

— Аня, вы умеете защищаться от несправедливости?

— Нет, я конфликтов не люблю, очень расстраиваюсь.

— Каким вы хотите вырастить сына?

— Есть такой писатель Михаил Самарский: чтобы написать книгу «Радуга для друга» о незрячем мальчике и его собаке-проводнике, он несколько дней жил с завязанными глазами, — рассказывает Анна. — А ведь зрение может потерять каждый, в любом возрасте. Неужели людям самим нужно пережить эту трагедию, чтобы начать нормально относиться к другим, не таким, как они? Нормально — это с уважением, на равных. Почему в наших школах нет уроков доброты и милосердия? И почему никто не додумается их ввести?

Анна говорит о проблемах всех незрячих и слабовидящих: на городских улицах отчаянно не хватает специальных дорожек и светофоров, в общественных местах незрячий беспомощен, не на всех лекарствах есть надписи по Брайлю. На содержание собаки-проводника государство выделяет такую скромную сумму, что, если кормить собаку не домашней едой, а специальным кормом, этих денег хватает только на три месяца. При этом четвероногий помощник считается государственной собственностью, а бесплатная ветеринарная помощь для него почему-то не предусмотрена.

Сегодня собак-проводников готовят только в Подмосковье — в Купавне и в Железнодорожном. Анна считает, что в таком большом и развитом регионе, как Башкортостан, пора открывать собственный центр подготовки:

— Монополия — это всегда не очень хорошо: когда воспитание щенков поставлено на конвейер, качество дрессировки страдает. А у нас в регионе есть отличные специалисты-кинологи! И незрячие с удовольствием помогали бы. Я, например, могу дрессировать щенков, ухаживать за ними, работать на кормокухне, убирать в вольерах. Я знаю, что многие слепые хотят работать и быть полезными! Наш республиканский клуб «Актырнак» хочет получить грант на развитие, но у нас пока нет юридического адреса, нужно, чтобы нас под крыло взяла какая-нибудь организация.

Наталья Александровна достает из шкафа кельтскую арфу. У нее 29 струн — столько же, сколько сейчас Анне лет. Инструмент сделали на заказ и привезли из Иркутска. Теперь она мечтает освоить классическую, 47-струнную арфу. Молодая женщина уже играла на своем необычном инструменте в местном отделении общества слепых. И на городских праздниках могла бы, но, во-первых, стесняется, во-вторых, никто пока не приглашал. Анна перебирает струны — английская баллада «Зеленые рукава» звучит чисто и нежно. Своими плавными изгибами кельтская арфа напоминает сердце.