«Модники или кто-то поатмосфернее»: Как я провела вечер в компании подростков с Цветного бульвара

Если вы живёте в Москве, вы их, скорее всего, видели. Если нет, то уж точно видели их во «ВКонтакте». Ребята, как будто удравшие с школьного выпускного на показ Гоши Рубчинского. Стоят целый день возле универмага «Цветной» в ожидании невидимого стритстайл-фотографа — кроссовки из коллабораций adidas и Рафа Симонса, на худой конец — 95-е «эйр-максы» или рваные «вэнсы», базовые футболки Comme des Garçons Play с сердечком на груди, куртки Palace — в 90% случаев они одеты куда наряднее всех нас.

У их любимых пабликов отличные названия: «Фешенебельные знакомства» (там действительно указывают любимые бренды в анкете), «Полизал и ****** [отлично]» (этот в основном для мемов), «Из кожи и меха» (там больше фото). Фоном — умеренный интерес к скейт-культуре, но больше, конечно, к атрибутике; любовь к модному хип-хопу и толерантность к техно-ривайвлу. Неужели именно так представляет себе всех русских подростков Dazed? И почему все-таки они в таком количестве тусуются именно здесь? В общем, я давно хотела подойти и познакомиться.

Фото: Саша Мадемуазель

Насчёт «подойти» — это, конечно, шутка. Отсмотрев десятки страниц «ВКонтакте» и почувствовав старческую боль в 20-летних суставах, я пишу парню с разноцветными кроксами и обилием вещей с вирусным сердечком. Он соглашается, но сразу предупреждает: «Проблема в том, что у нас очень большая компания. Это будет тяжело. Но, если хотите, можно попробовать». Немедленно представляю себя тонущей в океане розовых кепок и лимитированных кроссовок.

Договариваться о встрече мне приходится уже с красивой 16-летней Полиной. Она спрашивает, кого надо позвать — «модников или кого-то атмосфернее». Прошу позвать тех, кого она считает своими друзьями. Она обещает, что будут «душевные и самые непустые». В самый последний момент мы решаем встретиться на фестивале Green Jam, куда привезли прекрасного Эрла и кумира отечественной молодёжи Глеба Голубина. Я ни разу не была в ЦКГ «Правда», так что, выйдя из привокзального метро «Савёловская», прилипаю к компании, страшно похожей на троицу из Dope Рика Фамуйивы — все в каноничных снэпбэках Weezy и Nike Air Force.

Ребята приходят на фестиваль чуть позже, пока их лишь четверо. Худенькая Полина с копной длинных волос, Даниил, до ужаса похожий на Джеймса Франко в пубертате, высокий англосаксонского вида Сёма с заправленными в носки трениками, коренастый Стёпа в разноцветном свитере. Ловлю себя на мысли о том, что цэбэшники больше похожи на героев подростковой комедии, чем на высокомерных модников. Из-за парня, похожего на Франко, не покидает сладкое ощущение, что находишься в сериале Freaks and Geeks.

Они равнодушно осматривают Скриптонита, который дарит стиль со сцены, и тут же предлагают отойти, чтобы подкуриться перед Эрлом Свитшотом. Я отказываюсь, потому что чту заветы родителей и документальных фильмов по НТВ — как известно, от марихуаны до «крокодила» нас отделяет один шаг. Во время грешных дел решаю сразу прояснить, как их тусовку лучше называть. Субкультура, племя, цэбэшники — всё звучит как-то невнятно.

«Цэбэшники, — качает головой Стёпа, — не совсем так. Нам нравится „центровые“. Знаешь, как по-польски будет „центровые“? Sworzeń. Звучит круто, да? Так и напиши. Сложно сразу сказать, что нас объединяет, — увидишь. Какие-то общие интересы: музыка, тусовки, в центре гулять любим. Но не то чтобы мы все из ЦАО, конечно. Полина вот в Выхине живёт».

Поначалу ребята общаются довольно настороженно. Видимо, потому что взяли меня с собой на сеанс подкурки и теперь пытаются представить возможные последствия. Хотя по-нордически суровый Сёма готов рассказать о себе многое сразу: «Мне 16 лет. Тусуюсь уже где-то год. Музыку люблю от техно до грайма. Помогал делать вечеринки Zuluwarrior. Я вообще в кадетский иду с этого года, сам так решил. Во-первых, потому что натусовался, надо организм годик почистить. В кадетском даже курить нельзя — построение, подъём в шесть утра. А во-вторых, там льготное поступление на юрфак МГУ. Короче, даже если поступаешь на платное, но ходил в кадетку, тебе всё оплатят. Правда, ещё два года надо будет отработать по назначению, но меня это не смущает».

На рамках металлоискателей встречаем ещё двоих парней, один из них сдержанно здоровается с компанией. Он с ребятами, как и я, в первый раз. Его зовут Ваня, это сосед и локальный друг одного из Sworzeń. Ваня говорит, что у него своя тусовка, а пришёл он вообще на концерт: «Мы сначала посвят в универе сделали, а потом как-то закрутилось и стали делать обычные вечеринки. Иногда в клубах, бывает, на улице, в квартирах. Музыка разная играет, часто техно. У нас нет никакой секретной рассылки, просто приходят друзья друзей».

На сцену выходит Эрл Свитшот, и ребята исчезают где-то в первых рядах. Сразу после выступления мы находимся, кроме Эрла им тут никто больше не интересен, решено двигаться дальше. Тем временем в лайнапе подходит очередь к Summer of Haze, а совсем скоро в соседнем «Кругозоре» начнётся афтепати с бесплатным входом. Обидно, но вспоминаю, что я на задании.

«Есть хочу, поехали на Цветной, — говорит Сёма, поправляя кепку Stone Island, — там сейчас народ должен быть. Может, вписку найдём».

По дороге наша компания чудесным образом обрастает новыми людьми. Поддатый парень на каноничном нормкоре, узнав, что я делаю репортаж, радостно выпаливает: «Вот это я понимаю работа! Только вот журналистика умирает». Ему 18 лет, в этом году идёт учиться в ИСАА МГУ на кафедру арабской истории. Хотел поступать на журфак, но решил получить более приличное образование. Мечту оставлять не собирается. Говорю ему, что так даже лучше. Выйдет из универа умным, а в тусовочку попасть всегда успеет. Но спрашиваю, почему всё-таки журналистика умирает.

— Люди отворачиваются от журналистики в том виде, в котором она сейчас существует. Такая метафора, как «зомбоящик», отлично всё объясняет. Нет чего-то посередине. Есть псевдопатриотические каналы, есть ультрарадикальные, радикальные…

— Да, конечно, просто я пьян и плохо подбираю слова. Сам я хочу писать о спорте, в частности о ММА. Вижу себя в этой сфере, сейчас ММА поднимается тем более. Из СМИ мне нравится «Спортфакт», хороший портал с отличными журналистами, бывшими спорт-экспрессовцами. Читаю «Медузу», «Лентач», блоги на Sports.ru. Ещё «Чемпионат», я там стажировку проходил. В тусовку пришёл из-за моего лучшего друга, мы в школе вместе учились. Мне не очень нравятся посиделки у «Цветного», я больше люблю просто по центру гулять. Но когда я с этими чуваками, приходится приспосабливаться.

— На фесте понравилось?

— Да, я обожаю Эрла Свитшота. Пять лет где-то слушаю Odd Future, где Tyler, The Creator. Создатель! Тако, Джаспер, Фрэнк Оушен. Эти ребята реально крутые, новое поколение в музыке, — парень практически переходит на восторженный крик, — они завораживают своим. Они вдохновляют нас на то, что можно сделать всё своими руками! Потому что эти ребята были обычными скейтерами!

— А сколько ты выпил?

— Полтора литра пива.

Даниил постоянно улыбается и соглашается с приятелем: «Норм музыка, да. Тебе техно нравится, наверное? Нам тоже. Ходим на него обычно в „Смену“, „Конструктор“, „НИИ“. „Смену“, правда, закрыли, потому что наркоты много было, но мне по ***».

На Данииле мятая футболка с китчевым лого Versace и широкие серые джинсы с бледными принтами. Смеётся, когда спрашиваю его, откуда они, потому что нарисовал сам. «Зачем нам какие-то журналы, чтобы знать, что носить? Как хотим, так и одеваемся. Даже эта футболка. Я бы, правда, хотел в Америку уехать, в Лос-Анджелес. Буду тусоваться, писать рэпчик», — он говорит тихо и медленно, на манер благополучных европейских парней, отказавшихся от капиталистских челленджей в пользу благодатного чилла.

На подходе к Савёловскому вокзалу к нам подлетают ещё две девушки. Настя с короткими светлыми волосами громко говорит, пытаясь перекричать проезжающие мимо машины, и смотрит на меня восторженно-удивлённо, впрочем, как и на всё вокруг. Просит отойти меня от края тротуара и спрятать айпэд, потому что могут украсть. Настя смеётся, когда я говорю, что тусуюсь с ребятами, чтобы сделать текст для FURFUR. « Это что? Собачья еда? Если в поисковик забить, он выдаст собачью еду с таким названием?» Рассказывает, что привыкла к такому вниманию: про неё снимали фильм. А однажды на Даниловском рынке к ней подошёл поэт и попросил рассказать о себе на камеру, а потом стал читать рэп, используя её слова.

— В итоге я испугалась его и убежала, конечно. Кстати, у меня сегодня был последний вступительный экзамен в МАРХИ, так что сегодня я отрываюсь!

— Да она *********** [выпендривается]! ********** [выпендривайся] поменьше, — перебивает её подруга то ли с природным, то ли с наигранным украинским акцентом. — Вот я Полина Зольцман.

— Полина Зольцман — суперзнаменитый инстаграмер, — гордо говорит Настя.

— У меня 50 тысяч подписчиков, а я выкладываю туда всякую *****. Кофе, ноги, фото в зеркале. Людям нравится почему-то.

— Прикинь, нам из-за этого бесплатные билеты дают на всё что хочешь!

Девушки убегают обратно на фестиваль, а мы спускаемся в метро. Стёпа невероятно законопослушно покупает один билет за 50 рублей в автомате. Хотя даже я перелезла бы через железный заборчик. Контролёров не видно вообще. На эскалаторе ребята пытаются решить вопрос со впиской. Полина предлагает ехать к ней:

— Можно ко мне, но в квартире мама, если вас это не смущает. Она не будет против и, в общем, знает, что я курю. Но лучше в падик выйти, когда она заснёт.

— Родители нормально относятся к тому, что вы каждые выходные тусуетесь?

— Не каждые выходные, а каждый день, — улыбается Полина, — у всех по-разному. Кто-то вообще из дома сбегает, а потом в 16 лет беременеет от солиста отстойной панк-группы.

Ребята смеются над этой локальной хохмой и рассказывают, что вообще не хотят отношений или чего-то серьёзного. Слишком много проблем. Задаю тот же вопрос Полине. Она качает головой: «Нет, любовь — это ******* [круто]».

Когда мы выходим на Цветной, улица кажется совсем пустой по сравнению с дневными часами. Никаких привычных стаек у входа, курящих компаний кавказцев или вышедших на перерыв офисных сотрудников. Но это только кажется. Все люди, которые идут нам навстречу, почему-то оказываются знакомыми. Я несколько раз путаюсь в численном составе своры. Кто-то остаётся, кто-то уходит, не успеваешь махать рукой и запоминать имена. Часть компании сворачивает на переход и сразу уходит в сторону сквера, остальные собираются поесть.

— Пойдём в «Грабли»? Я очень хочу есть, — напоминает Сёма.

— Уже десять часов, они не работают, — говорит Полина. — И телефон дай, мне надо маме написать.

— Всё работает до 11, — говорит какой-то новенький бритый пацан, — там сейчас как раз наши должны быть.