Политрук лжет: Бобокулова и ящик
Несколько лет назад в России всерьез обсуждалась перспектива запрета на распространение информации о терактах для СМИ. Некоторую долю здравого смысла в подобных инициативах при желании найти можно. В конце концов современный терроризм, направленный против случайных жертв, стал возможен только в эпоху телевидения. Его задача состоит не в том, чтобы избавиться от конкретных политических врагов, как в эпоху народовольцев, но в том, чтобы запугать целое общество.
И все же такой запрет, наложенный на СМИ, был бы и абсурдным, и опасным. Его даже не пытались протащить через парламент, несмотря на весь энтузиазм, присущий новейшей российской политической атмосфере, где запреты считаются универсальным способом решения проблем. Причин несколько. Во-первых, общество имеет право знать о том, чем именно оно больно, чтобы начать лечиться во-время. Представьте себе, что человек приходит на профилактический осмотр к врачу, а тот, чтобы не пугать его не сообщает, что у него диагноз - да еще такой, от которого и умереть можно. Интересы выживания общества требуют, чтобы мы решали наши проблемы, в том числе совсем новые и неприятные, а не пытались сделать вид, что их не существует. Во-вторых, в современном обществе попытка сокрыть информацию о терактах приведет лишь к росту самых невероятных слухов, которые распространяются в социальных сетях. Если “власти скрывают” (тем более, что они действительно скрывают), это значит, что ситуация вышла из под контроля. Дальше вступает ничем не ограниченная свобода фантазии и конспирологии. Число жертв, террористов, взрывов, слухов, страхов и паники только растет.
Словом, закона о запрете на информацию о терактах у нас нету. Однако ситуация с освещением трагедии, случившейся в Москве у метро Октябрьское поле 29 февраля, доказала, что российское телевидение способно создавать подобные практики самостоятельно и в собственных интересах. Убийство девочки в Москве не было терактом, но в массовом сознании он встраивается в узнаваемый стереотип - женщина мусульманка, которая угрожает взрывом. Теракта нет и закона нет, но в “интересах общественного спокойствия” информация уже не попадает на экраны телевизоров. Именно так, кстати, было в СССР, а потом он развалился.
Интернет уже сутки спорит о том, как стало возможно убийство четырехлетней девочки няней из Узбекистана, и что это для всех нас значит. К обсуждению в рамках печатных медиа подключаются психиатры и другие специалисты. Даже Lifenews вел многочасовую трансляцию, посвященную трагедии, - все же проигнорировать такой скандал российский таблоид пока не может себе позволить, это все равно что остаться без хлеба. Зрители телеканалов оказались полностью исключены из этой дискуссии. Российское телевидение привычно и организованно дезинформировало свою аудиторию, причем на этот раз речь идет не фейковой новости, но о классической цензуре - исключении из повестки дня значимого фрагмента информации. Убийство девочки в Москве вымарали из телевизора как в сталинские времена с групповых фотографий большевиков вымарывали Троцкого: не было такого человека.
Специфический профессионализм телевизионщиков при этом состоял как бы в том, насколько синхронно они выполняют свои маневры. Ведь если бы хотя бы один федеральный канал осмелился шагнуть не в ногу, остальные бы тоже вынуждены были рассказывать людям правду. Цензура работает только в том случае, если она точно бьет по площадям. А уже реальный, общечеловеческий непрофессионализм здесь в том, что с телевидения после этого случая, кажется, никто не уволился. Видимо, авторы теленовостей видят свою задачу исключительно в обслуживании интересов пропаганды. Тут надо пояснить - нет, речь не идет о том, что во всех телевизорах страны должна была фигурировать отрубленная голова. Если бы легендарная russian propaganda действительно умела работать, то она смогла бы выдать корректный сюжет без чернухи. Произошла трагедия, полиция отработала, число жертв минимизировано, вести себя, столкнувшись с подобным ужасом на улице, профессионалы рекомендуют таким-то образом. Это все, что людям нужно было знать, и они имели право на это знание.
Интересно было бы проследить, как именно принимаются подобные решения. Резоны телевизионных кураторов (при Владиславе Суркове в этой роли традиционно выступало управление по внутренней политике администрации президента) ясны. Покажешь девочку - получил новую Манежку. Массовые протестные выступления, направленные против мигрантов. Манежка - это непредсказуемые риски в год выборов. Значит надо избежать этого сценария любой ценой, а девочка и граждане-телезрители никого в этой истории не волнуют. У кураторов не очень получилось выполнить задачу. Москве каждый сегодня знает, что девочку убили, и каждый знает, что это телевизор об этом промолчал. Вера в то, что контроль над телевидением - это ключевой элемент стабильности российской политсистемы, все еще живет в головах властей. Но своими действиями - ради сиюминутных тактически интересов - они подрывают доверие к институту телепропаганды, на который возлагают такие надежды. Теперь всем ясно, что информация в телевизоре ничего не стоит, даже когда дело напрямую не касается политики. Именно этот аспект трагедии наряду с антимигрантской риторикой стал главной темой для обсуждения в соцсетях.
Кстати, телевидение целенаправленно подготовило россиян и к ненависти к приезжим. Просто об ужасных преступлениях мигрантов - реальных или вымышленных - нам рассказывают на примере Европы. Но эмоциональная модель уже готова: хорошо, что “они” бегут в Европу, а не к нам. Мигрант канонизирован в российской пропаганде как опасный чужак, и мы готовы без усилий перенести это на Октябрьское поле. К слову, тут же активизировались националисты, которые в последнее время подзабыли про своих давних врагах - рабочих из Средней Азии, и сосредоточились на решении “украинского вопроса”. Сейчас националисты, возродив, надо полагать Донбасс, возвращаются к своим корням. Требуют введения визового режима с бывшими советскими республиками Средней Азии, как будто если бы у няни девочки была виза, это остановило бы ее.
Наша ситуация уникальна российские официальные медиа занимаются расследованиями по всему миру, но только не в родной стране. Наше телевидение дает сенсационные репортажи о распятом в Донбассе мальчике и об изнасилованной в Берлине девочке, но совершенно не интересуется реальными событиями внутри страны. Российские медиа существуют в искаженной реальности, своего рода информационном зазеркалье, где новости форматируются под сиюминутную политическую тактику, предложенную начальством. Где прекрасную спокойную Россию окружает тревожный беспокойный мир - по нему в поисках разоблачений путешествуют храбрые репортеры Первого канала. Катастрофа в шахте, в зависимости от страны, в которой она случится, будет обсуждаться совершенно по-разному. Если люди погибнут в украинской шахте, это будет душераздирающая история о преступлении олигархата. Десятки шахтеров задохнулись в Воркуте - и это даже не повод для национального траура.
Ложь признана лучшим сценарием на все случаи жизни, будь то вымышленные преступления в Европе или реальные преступления внутри нашей страны.