Лента про Oasis возглавила топ-20 фильмов года по версии NME

Британский журнал NME опубликовал собственный рейтинг лучших фильмов 2016 года. Издание начинает с того, что благодарит весь тот «сонм отличных картин», который помог благодарным зрителям выдержать «эти странные и сложные времена».

Топ-20 возглавил документальный фильм Мата Уайткросса о ранних годах группы Oasis под названием «Supersonic». NME отмечает, что изначальный хронометраж картины составлял 20 часов — из них сложилась финальная прокатная версия длиной всего в два часа. Фильм имел большой успех в Британии и с новой силой разжёг надежды на скорое воссоединение команды.

На второе место списка попал «Дэдпул», имевший неожиданно ошеломительный коммерческий успех: при бюджете в 58 млн долларов картине удалось собрать в мировом прокате 750 млн — почти в тринадцать раз больше. Замыкает тройку своеобразный «сиквел» Ричарда Линклейтера к фильму «Под кайфом и в смятении» — лента «Каждому своё», повествующая о нескольких днях перед началом колледжа.

В первую десятку также вошли роуд-муви «Американская милашка» с Шайей ЛаБафом, картина «Славные парни» с Райаном Гослингом и Расселом Кроу и два документальных фильма: один — про сайентологию, второй — о записи последнего на данный момент альбома Ника Кейва и Bad Seeds «The Skeleton Tree».

3. «Каждому своё» («Everybody Wants Some!!»)

5. «Американская милашка» («American Honey»)

6. «Охота на дикарей» («Hunt For The Wilderpeople»)

7. «Полуночный сюрприз» («Midnight Special»)

8. «Мой сайентологический фильм» («My Scientology Movie»)

9. «Ещё раз с чувством» («One More Time With Feeling»)

11. «Кловерфилд, 10» («10 Cloverfield Lane»)

17. «Книга джунглей» («The Jungle Book»)

19. «Первый мститель: Противостояние» («Captain America: Civil War»)

Селена Гомес переосмыслит комедию «Шестнадцать свечей»

Селена Гомес работает над новым телепроектом «Пятнадцать свечей» для видесервиса Peacock. Как сообщает Variety, сериал станет переосмыслением культовой подростковой комедии «Шестнадцать свечей», снятой в 1984 году режиссером Джоном Хьюзом.

Главная героиня фильма – старшеклассница Саманта Бейкер (Молли Рингуолд) накануне своего 16-летия чувствует себя самым несчастным человеком на Земле. Из-за свадьбы ее старшей сестры Джинни (Бланш Бейкер) все родные просто напросто забыли о дне рождения Саманты, плюс к этому бабка с дедом заставляют девушку идти на школьный вечер с незнакомым китайцем, противный новичок их класса Тэд (Энтони Майкл Холл) достал ее своими объяснениями в любви, а вот предмет воздыханий самой героини Джек Райан (Майкл Шоффлинг), напротив, не обращает на нее внимание.

Сериал «Пятнадцать свечей» будет посвящен четырем старшеклассницам-латиноамериканкам, который также борются с различными проблемами в социальной и личной жизни, переживая все «прелести» взросления. Селена Гомес будет продюсировать проект вместе с Таней Сарачо («Жизнь») и Габриэлой Ревийя Лугоа («Зависнуть в Палм-Спрингс», «Скворец»), которые написали сценарий сериала.

«Слугу народа» снова покажет Netflix

Netflix покажет сериал «Слуга народа» с Владимиром Зеленским в главной роли. Как сообщается в твиттере видеосервиса, все три сезона снова станут доступны для просмотра зрителям в США в марте 2022 года.

- Вы просили, и вот он возвращается! - говорится в сообщении.

InterMedia напоминает, что в «пророческом» сериале рассказывается о простом украинском учителе истории Владимире Петровиче Голобородько (Зеленский), который становится президентом страны после того, как его видео с критикой коррупции стало вирусным в интернете. Три сезона были показаны с 2015 по 2019 год, когда Владимир Зеленский действительно выиграл выборы и стал президентом Украины.

«Слуга народа» уже демонстрировался на Netflix в 2017-2021 годах. В России сериал доступен для просмотра на видесервисах Start и Okko. Телевизионная российская премьера должна была состояться на ТНТ в декабре 2019 года, но показ был прекращен после выхода первых трех серий (в цензурированном виде), и остальные эпизоды увидели только зрители видесервиса Premier.

Servant of the People is once again available on Netflix in The US. The 2015 satirical comedy series stars Volodymyr Zelenskyy playing a teacher who unexpectedly becomes President after a video of him complaining about corruption suddenly goes viral. pic.twitter.com/Pp9f48jutF

Павел Лунгин рассказал о знакомстве с Петром Мамоновым и российской цензуре (Видео)

Кинорежиссер Павел Лунгин стал гостем нового выпуска программы «Легенда», вышедшем на канале RTVI 16 марта 2022 года. В интервью он о своем детстве и как пришел в кино, а также о знакомстве с солистом группы «Звуки Му» Петром Мамоновым.

- Я Мамонова увидел, по-моему, это был 1989 год или 1988-й, не помню, - рассказал Лунгин. - Но я помню точно, что это было 1 января, после Нового года, он тогда. Я не видел «Звуки Му», слышал, естественно, об этом, он был знаменит, но. Я не очень люблю рок, не очень понимал его. И 1 января показывали. И я увидел, что он с похмелья, такой какой-то красивый, похмельный, заикающийся еще, что-то в нем было такое, и смущение, и жуткая энергия. Я подумал: вот это, наверное, и есть мой герой. И начал искать его, и потом дал ему прочитать сценарий. Ему это понравилось. Я говорю: «Ну ты бы поучился бы играть на саксофоне». Он говорит: «Да ладно, я актер, я сыграю, нет проблем». Я говорю: «Ты бы хоть поучился, чтобы нажимать на эти штуки». А тогда как раз был момент их взлета, их позвал в Лондон такой знаменитый продюсер Брайан Ино, который был тогда в Англии крупнейший продюсер современной рок-музыки, ну тоже такой с интеллектуальным. И он их записывал что-то, позвал на гастроли на небольшие в Лондон и, по-моему, поселил их там у себя в доме. И они там, по-моему, что-то наделали такого, что больше он их не вызывал никогда. То, что они по крайней мере погреба его опустошили там — это точно. <…> Мы с Мамоновым всю жизнь, он всю жизнь хотел сыграть сказку детскую, и я даже пытался. Он все время говорит: «Ну Пашуля, ну давай, ну!». Он все Старика Хоттабыча хотел сыграть, но там, к сожалению, были куплены права, я не мог, я пытался даже купить для него права. Вот сейчас наконец-то я написал детскую сказку такую вполне волшебную, где была для него роль, роль Деда Мороза такого волшебного, непростого. И вот его нет с нами, я прямо в ужасе и не понимаю, как это может быть.

Лунгин объяснил, в чем смысл самых известных его кинолент и рассказал как проходили съемки. В первую очередь разговор зашел о фильме «Такси-блюз».

- Во-первых, это был первый сценарий, который я как бы написал про себя, - сказал режиссер. - Я отождествлял себя все-таки очень много, очень сильно с героем Мамонова, мы тогда так жили. Перестройка произошла все-таки неожиданно, хотя сейчас ее клянут все, особенно те, кто на ней разбогател так невероятно, они особенно клянут ее. Но мы как бы ждали ее, но никто не смел думать, что она будет. Казалось, что советская власть крепка как египетские пирамиды, что это навсегда и на века. И когда этот мир стал разваливаться, разрушаться, то я вот описал как раз это чувство такого разрушающегося вокруг тебя мира. Я не знаю, есть сейчас люди, которые живут так, но тогда, когда было мое поколение, мои ровесники, это поколение дворников, когда люди с высшим образованием шли в лифтеры, шли во дворники, очень много пили, занимались как бы саморазрушением, считали, что жизнь вообще не имела смысла, что имеют смысл только такие вещи, как дружба, я не знаю, влюбленность, хаос, вообще что нужно как-то. Главное — не войти в этот фальшивый официальный поток. Вот как герой Мамонова жил так же, как жили многие мои близкие друзья, и я, в общем, жил так же. Мы обменяли местами ночь и день: днем спали, ночью валяли дурака. Это было время художников, которые жили по подвалам, мастерские там у них были в каких-то углах заброшенных, на чердаках. Поэтому я впервые описал себя и показал Москву, в которой мы жили. Это была не приглаженная Москва, а Москва — система каких-то таких дворов, этих красных кирпичных домов, будочек, куда сдают пустую посуду. И я понял, что этот фильм надо снимать как-то по-другому. То, о чем мечтают сейчас, были очень кассовые фильмы, не художественные, так сказать, не духовные, не проблемные, а именно очень кассовые. Но тогда считалось, в том мире считалось, что это довольно стыдно. В том мире надо было рваться туда, где снимал Тарковский, тогда стали появляться фильмы Германа, тоже запрещенные, хотелось совершенно другого кино. И поэтому я понял, что этот фильм для меня, чтобы как-то выжить и сказать то, что я хочу, если я попаду на большую студию, то меня там раздавят бюрократизмом, раздавят моим незнанием, как жить на студии.

Говоря о неожиданной популярности «Такси-блюз», Лунгин признался, что такого никто не ожидал.

- Это все очень похоже на любовь: ты же не ждешь, например, что это будет любовь всей твоей жизни, но внутри всегда хочется, чтобы это было что-то большое, - сказал режиссер. - Но с первым фильмом я совершенно не понимал, вообще, что происходит, не понимал его реакции, даже не успел как-то внутренне почувствовать себя режиссером, как оказался в Каннах.

Отвечая на вопрос, почему «Остров» понравился зрителям, Павел Лунгин отметил, что фильм «попал».

- Во-первых, он хороший, я считаю, получился, - сказал режиссер. - Во-вторых, он все-таки про стыд. Тогда попало какое-то время, когда многие люди немножко опомнились от яростного добывания себе жизни, пропитания, успеха, и этот стыд, человеческий стыд, стал снова захлестывать их, по-моему. Вот мне интересно, например, как бы отреагировали на этот фильм, если бы он сейчас вышел. Казалось бы, вечная тема, он мог бы и сейчас выйти. Я думаю, он был бы, не так на него отреагировали.

Павел Лунгин раскрыл секрет хорошего фильма и поразмышлял, насколько глубоко цензура проникла в российское общество.

- Хороший фильм всегда начинается неожиданно, из воздуха такая складывается, собирается команда сильная, - считает он. - Кино — вообще коллективное искусство. Конечно, там режиссер придумывает, актеры и все, но тем не менее вдруг это коллективно, это какой-то… Вдруг вокруг тебя уплотняется воздух и выкристаллизовываются те, кто будут делать этот фильм, твои соавторы. И стал вокруг нас как-то создаваться этот мир снега черно-белый, Сухоруков, Дюжев, все как-то соединилось воедино, такие прекрасные актеры.

Говоря о цензуре, режиссер заявил, что практически не сталкивался с ней.

- Ну, наверное, какая-то есть, я не знаю, - сказал Лунгин. - Я так сильно это не встречал. Ну то есть я где встречал? Я встречал в своем афганском фильме, в фильме «Братство», когда пытались запретить его и не выпустить. Но его выпустили. Люди могут возмущаться. Мне кажется, что самое опасное для нас, самое страшное для нас — это самоцензура, вот это тот росток, который выращивали с 1917 года, да и до этого она была, и в XIX веке она была. Не хочу повторять банальности про Достоевского, которого за чтение письма Белинского Гоголю сослали, приговорили к смертной казни. Но это. И выращивали внутренний страх, потому что, конечно, гораздо лучше не иметь цензоров, а чтобы в каждого посадить маленького цензора, чтобы в каждом сидел кто-то, кто регулирует его. И вот если начнут растить. Вот сейчас такое чувство, что начали растить эту самоцензуру внутри людей, и это вот та самая молодежь, которая сидит в интернете и которая начинает бояться писать в интернете.

Разговор зашел и о словах Дмитрия Быкова, который обвинил Лунгина в романтизации 1990-х в ленте «Олигарх».

- Дмитрий Быков романтизирует Советский Союз, что уж тут обвинять, - парировал режиссер. - Для него хорошее время было, когда он в «Артек» ездил отдыхать, а для меня прекрасное время было, когда я начал вдруг работать, вокруг меня наполнилась энергией эта спящая жизнь. Для меня, конечно, это свобода и новые надежды. Но как сказать. Подросток, 14-15 лет, когда личность складывается, — это всегда время ужаса: тебя могут побить, у тебя каждая оценка в школе для тебя драма, каждая любовь для тебя ужас. Но это то время, когда ты формируешься, когда ты летаешь. Девяностые — это такое подростковое время для нашего государства, для нашей страны, и очень много замечательного произошло в это время. Мне кажется. Я не знаю, для меня. Я как-то напитался энергией. Я знаю, что многие люди тяжело переживали это время, но. Наверное, это проблема личного характера и личного темперамента. Я вообще люблю кризис, у меня характер человека, которого. Я поэтому и кино снимаю, я, может быть, должен был бы быть писателем вообще по характеру, по наблюдательности и по всему. Но я боюсь белого листа бумаги, я не люблю, мне тяжело это. А когда ты приходишь на площадку, то ты превращаешься. Знаете, когда мышь загоняют в угол, то она на кошку нападает. Вот ты смотришь, перед тобой сто человек, и они ждут от тебя, и ты должен сунуть ключ куда-то, чтобы вся эта машина завертелась. Они все пьют кофе этот плохой с молоком, жрут бутерброды и вообще ничего не хотят, и вот ты должен. Эта сверхэнергия входит в тебя, и ты заставляешь это крутиться. В этом смысле я, видимо, человек такого кризиса. Для меня девяностые — это тоже большой кризис, который я. Меня загнали в угол, и я прыгнул.